А ведь финал мог быть совсем иным. Если бы не три «если».
Первое. Если бы брат Марины Родик не решился явиться с повинной, за что впоследствии, к слову, был освобожден от уголовной ответственности. От Родика полковник Ухов узнал о лаборатории Динозавра, обнаружил в подземелье Скотницу со товарищи, вытряс из них местоположение поместья Динозавра, вздернул на дыбы спецназ и сам отправился на виллу под Солнечногорском. Как и положено, впереди, на боевом коне. На черной «Волге» то есть.
Второе. Хотя это «если» должно бы стоять на первом месте. Когда к полковнику привели Родиона Лисичкина, он увлеченно беседовал с Иваном Петровичем Сидоровым, который пришел жаловаться в милицию на то, что за ним постоянно кто-то ходит, наверное, хотят ограбить. Пришел в отделение, а оказался в высоком кабинете, так бывает. Под мышкой Иван Петрович держал шипящего и недовольно озирающегося кота.
Сопоставив все данные, Николай Семенович Ухов понял, что Иван Петрович Сидоров не Динозавр, вернее, Динозавр, да не тот.
Беседу с теперь уже экс-подозреваемым полковник не успел закончить из-за появления Родика, поэтому взял Сидорова с собой. Их желания совпали, так как Ивану Петровичу страсть как хотелось взглянуть на негодяя, присвоившего и покусившегося на честное имя инженера-строителя.
Они примчались в поместье, перепугав до смерти всю «Ленинградку». У ворот шуганули охранников, уже готовых идти на выручку своему хозяину. Кто знает, отразили бы Матвей и Марина это нападение!
Теперь они выдерживали иные атаки. Николай Семенович и Ольга Савельевна настоятельно требовали, чтобы молодые осчастливили их внуком или внучкой. Можно и двойняшек и тройняшек! Уже игрушки есть — реквизированные поролоновые осьминожки.
Родители Матвея снова были вместе, чему предшествовала ситуация, которую без натяжек можно назвать драматической. И это — третье «если».
На следующее после разговора с Быстровым утро Любаша нечаянно уронила букет, купленный для кабинета полковника. Расправляя примявшиеся лепестки, она обнаружила замаскированный передатчик. Расплакавшись, девушка кинулась к Ухову, который, встревожившись активностью Динозавра и попыткой покушения на Матвея, занимался поисками исчезнувшего агента. Выслушав девушку, полковник ограничился тем, что пожурил за недогляд, понимая, что серьезной вины за ней нет. За продавцом цветов установили наблюдение, но в последующие дни никто с ним на связь не выходил, а запас «жучков» у него, видимо, имелся.
А вот если бы Любаша не уронила букет, то чем бы это все закончилось? Бог весть.
Когда на Ленинградском шоссе взорвался джип, Ухов проверил его номера по своему марксистско-ленинскому досье. Оказалось, и номера эти, и сама машина в нем фигурирует: данный автомобиль был замечен в Ярославле при экспроприации контрафакта. Не без оснований предположив, что Быстров здесь каким-то боком поучаствовал, Ухов отправился к месту взрыва и, договорившись с оператором теленовостей, дал спецагенту знать, чтобы на связь с руководством не выходил. При ситуации, когда в кабинете по-прежнему цветы, а в цветах микрофон, это было правильным решением. А постукивание полковничьих пальцев друг о друга ничего не означало, это был просто жест, лишенный какого-то сокровенного смысла. С какой стати он стал стучать пальцами, этого Ухов объяснить не мог.
Где затаился Быстров, полковник не знал. Вряд ли, но, возможно, поехал к матери на дачу. Николай Семенович отправился туда, однако агента не было и там. Зато в его матери он узнал прежнюю любовь, а когда вытер слезы, брызнувшие сначала из глаз Ольги Савельевны, а потом из его собственных, узнал и то, что Матвей — его сын.
В тот же день, что и Матвей с Мариной, Николай Семенович и Ольга Савельевна сочетались законным браком. Жить они стали у Ухова, а Марина переехала из Зеленограда к Матвею. Короче, все получилось как в сказке: положительным героям — безоблачное счастье, отрицательным — беды и невзгоды.
Скотница, она же Гадюка Вторая, мордатый Степан и прочие прихвостни Кальмара отправились в места отдаленные и с неблагоприятным климатом. Сам Динозавр, которого судили за многие прегрешения, но не за убийства директора и аспиранта (доказательств не хватило, улик и свидетелей), последовал за ними с некоторым запозданием.
Уже после суда дала о себе знать челюсть, которую Сидоров раскрошил, ударившись о ручку кресла. Матвей настоял, чтобы поврежденные зубы Динозавру удаляли с минимальным количеством новокаина — зуб за зуб! — после чего лично отвез их Марине. Химик по образованию (как выяснилось), она теперь возглавляла государственную лабораторию со звучным названием «Ифлон». Там вечно не хватало исходного материала.