Маша утром позвонила ему и прямо сказала, что она Светина подруга и хочет поговорить с ним о ней. Он ответил, что не знает никакой Светы. Она ждала этого и спокойно согласилась: «Хорошо, но мне все равно нужно с вами встретиться, придется поискать вас в порту, я представляю, что такое сюрвейерская деятельность. К тому же Света подробно описала вашу внешность». Ему не понравилась ее идея. Он проворчал что-то по поводу женской болтливости. И еще Маша почувствовала, что он чего-то боится.
— Алекс!
Он быстро обернулся.
— Маша, если не ошибаюсь?
Он заговорил неожиданно высоким голосом, и она поразилась, как тембр голоса не сочетается с его гигантским ростом.
— Да, это я. Может, походим здесь и поговорим? Я очень надеюсь на вашу помощь.
Он не собирался с ней особенно любезничать. Но одно дело разговор по телефону и совсем другое — личная встреча. Как нагрубить женщине? Он раздвинул свои большие, как у лошади, губы в улыбке, и она увидела, что в углах рта у него обозначились глубокие трещины, расходящиеся лучиками. Маша невежливо уставилась на них. Словно кто-то пытался сделать из него Гуинплена — человека, который смеется. Он отвел глаза и достал сигареты.
— Я хотела бы поговорить о Свете. — Маша никак не могла поймать его взгляд. — Может быть, вы знаете, куда она исчезла? По-моему, вы переписываетесь с ней каждый день.
— Откуда мне знать? — ответил он чересчур поспешно. — Света написала мне последний раз во вторник, я ответил, и все.
— А вы не удивились, что с тех пор от нее нет писем?
Он пожал плечами.
— Удивился.
— Ну, и что?
— Да ничего. Мы, знаете ли, в переписке соблюдали очередность. Если не пишет, значит, не хочет.
— А вдруг не может? Неужели вы не волновались? Ведь со вторника прошла уже почти неделя.
— Маша, — он с особенным ударением произнес первый слог, — вы ошибаетесь, если думаете, что у нас были какие-то особенные отношения. Кроме нее я переписывался еще с четырьмя женщинами.
— Ничего себе, — не удержалась она.
— Да-да, представьте себе, именно с четырьмя. И, тем не менее, я предан своей семье. У меня крошечная дочка трех лет, которую я обожаю. У меня уже есть две взрослые дочери от прежнего брака. Эта семья у меня вторая, и я больше не собираюсь разводиться. Света знала об этом. Мы все обсудили в самом начале знакомства. Нам обоим не хватало душевного тепла, и мы его черпали в переписке. Но жених я не завидный. Моей жене столько же лет, сколько Светочке, но она не может работать, не оправилась после тяжелых родов, кроме того, моя старенькая мама живет с нами. У меня на руках три иждивенца и доходы сравнительно небольшие. — Он будничным голосом привычно перечислял свои проблемы — видимо, делал это часто.
— Все понятно.
— Маша, мне уже много лет, и я очень загружен на работе. Суда приходят и уходят, а я постоянно бываю нужен в порту. Офис — моя вторая квартира, вернее, первая, потому что иногда я по две недели не могу увидеть семью. Так что вряд ли я могу быть вам полезен в поисках подруги.
— Апекс, а сколько вам лет, если это не секрет?
— Пятьдесят три, — он опять улыбнулся своей неприятной улыбкой, — я свой возраст приуменьшил на сайте до сорока пяти.
Она наивно удивилась:
— А зачем, раз вам ничего, кроме общения, было не надо?
— Ну, Машенька, вы и скажете! Для общения тоже нужен взаимный интерес. Как же без этого. Женщины очень тонкие создания. Гы-гы-гы, — засмеялся он, растянув рот в своей улыбке Гуинплена.
И у Маши после их встречи весь вечер в ушах стоял его отвратительный прерывистый смех.
Игорь оказался симпатичным высоким худощавым брюнетом в модных очках «Пигмалион», немного похожим на Юрия Башмета. Ничего не было проще договориться с ним о совместном походе в театр. Они встретились за час до начала спектакля у того же памятника Пушкину.
С первой секунды общения он легко и непринужденно взял инициативу в свои руки, словно их свидание было запланировано давно и тщательно и он узнал о нем не накануне, а ждал его как минимум несколько дней.