В лесу не было ни телефона, ни людей. Только он и она. И им не было скучно. Они узнавали друг друга не спеша, до мельчайших черточек. Илья много рисовал. Природу и Свету на фоне природы. И каждый день был похож и не похож на предыдущий. И только в таком замедленном ритме можно было осознать, как хороша и неповторима жизнь.
— Как все просто, — сказала Маша.
— Да, на самом деле все действительно очень просто. Мы подчас сами все усложняем, — подхватила Света.
— А что потом? — спросила Маша.
— Потом Илья написал свою основную картину, и мы, как видишь, вернулись домой.
— И все?
— Нет, не все, примерно через семь месяцев у меня будет ребенок. Я бы очень хотела, чтобы родился маленький Илюша, похожий на большого.
— Так он знает о ребенке?
— Ну, конечно.
— И что?
— И ничего. Жизнь продолжается. И скоро я перестану быть одинока, у меня появится малыш.
— Получается, что Илья ни при чем?
— Маша, я не уверена, что ему нужна семья. Он весь в искусстве. Хотя, если он захочет... Почему бы и нет? Можно попробовать. Но только если он захочет этого сам.
— Понятно.
— Что тебе понятно? — недоверчиво спросила Света.
— Понятно, что скоро ты перестанешь быть одинокой.
Как ни странно, но Маша смогла поверить, что Света нашлась, только когда закрыла за ней дверь и осталась одна. Какое счастье, что можно наконец перестать о ней думать. О том, кто ее убил или не убил. Выкинуть все мысли о ней из головы. Как же за это время она безумно устала от Светланы! И морально, и физически. От ее присутствия в каждом знакомом мужчине. Сил не было больше подозревать всех и каждого. Прикидывать, почему Света сделала так, а не иначе, хорошая Света или плохая. Послать, наконец, всё к черту и забыть.
Маша не стала ждать, когда вернется муж. Она приняла окончательное решение в тот момент, когда слушала Светин восторженный рассказ о новой любви. Она оставила мужу записку и, накинув плащ, вышла на улицу.
Пока она ехала к Юре, старалась ни о чем не думать. Ни о хорошем, ни о плохом. Она решила не звонить ему. По телефону объяснить ничего невозможно. Нужно увидеть его и поговорить. С трезвым или с пьяным. Все равно. Лишь бы не по телефону. Чтобы не осталась недоговоренность. Слишком уж важным все это представлялось для нее.
К счастью, не пришлось объясняться перед домофоном. Из парадного вышел пожилой господин и вежливо пропустил ее вперед. Когда она позвонила в знакомую дверь, первой подбежала Дуня и залаяла. Юра открыл не сразу. Пока Маша ждала, успела прокрутить в голове все возможные варианты. И все были плохими. К хорошему она подготовиться не успела.
Наконец Юра широко распахнул дверь.
Единственное, что она заметила, это то, что он твердо стоит на ногах.
— Света нашлась, — сказала она самое главное.
— Я очень рад за Свету.
— Похоже, ты ждал, что я вернусь? — удивилась Маша.
— Ждал.
— Может быть, ты меня пропустишь?
— Проходи.
Она вошла.
И он вдруг опустился перед ней на колени. Вернее, сначала закрыл входную дверь, потом оттащил в сторону Дуню, а потом встал перед ней на колени. И обнял ее ноги.
— Выпил, — догадалась Маша. — Дурак...
— Да, я выпил. Но я трезвый.
И это было правдой.
— Если ты думаешь, что мне нравится, что ты пьешь, то заблуждаешься.
Он изобразил комическое удивление на лице.
— Неужели не нравится?
— Хватит валять дурака. Так и знай, пить я тебе не дам.
— Я согласен, — он, улыбаясь, смотрел на нее снизу вверх.
— И гулять я тебе не дам. Даже не надейся на это.
— Я согласен, — повторил он покорно.
— И не потерплю никаких старых подружек!
— Нет никаких подружек.
— Интересно, а что это за красотки собраны в твоем альбоме?
— Нет никакого альбома. Я его ликвидировал, можешь проверить.
— Юра, не обманывай меня, ладно?