— Дракон-разведчик класса ВАТ 15.
— О трех огнеметах, с одной пушкой, механический.
Заметив недоумение инспектора, Уржумский растолковал слова пограничников.
Механический беспилотный дракон-разведчик явился на Эфу из пятнадцатой вселенной по классификации Арно-Тихомирова. Машина допотопная и опасна лишь на дистанции метров сто и ближе, тогда ее огнеметы могут и автоэр сжечь. Если попадут. Таких драконов пограничники на самых обычных вертолетах еще триста лет тому назад десятками сбивали.
— Товарищ капитан, разрешите? — козырнул начштабу молоденький лейтенант-крепыш. Лицо у него было не по годам серьезное, сосредоточенное.
— Действуйте, Сергей Иванович.
Первым в кабину серебристого автоэра-истребителя впрыгнул волкодав Ероша, затем занял свое место Сергей Иванович, пристегнулся, и автоэр взмыл чуть ли не вертикально в зенит.
— Странный пес этот Ероша, — сказал один из офицеров, — после перегрузок ему плохо, по часу потом отлеживается, а все равно лезет в машину, ни одного боевого вылета еще не пропустил.
— Нормальный, — моментально вступился за любимца отряда другой офицер, — если пес любит хозяина, так и надо.
— Наш лучший ас, — добавил третий офицер и протянул Оскару бинокль, — сами сейчас увидите.
В круге бинокля черная махина дракона, смахивающая на летящий паровоз, была видна как на ладони. Летел он спокойно, попыхивал белым дымом, помахивал хвостом. И вдруг заволновался, резко сменил курс и пошел набирать высоту.
Но куда ему до автоэра-истребителя!
Тот поднялся до облаков, зашел со стороны солнца и пошел в резкое пикирование — прямо на цель. Дракон встретил атаку выстрелами допотопной пушки, но белые дымы разрывов пришлись далеко от трассы истребителя. Если видеокамеры дракона смотрели на автоэр, то они зафиксировали в свои последние секунды весьма эффектное зрелище. Летит на тебя серебристая машина смерти, трассу держит, как влитая, не отвернет, и вся полыхает красным светом, ведет бешеный огонь.
Из последних сил плюнув пламенем в пролетевший мимо серебристый призрак, дракон клюнул носом и, разваливаясь на части, дымя, свалился за рощу. Грохнул взрыв, и черный дым заклубился над деревьями.
— Вот и ладушки, нечего здесь шпионить, собирать информацию по системе обороны, — подвел итог офицер.
— Я бы хотел спуститься к реке, — инспектор обратился к Уржумскому.
— Опасно там. Кисель рядом, поэтому мелкие демы пытаются освоить и наш берег.
— Но бродит же человек над самой водой, вон тот, в белой майке, со странной рукой.
— Так это Егор, — ответил капитан. — Пойдемте, но на пять минут. Рама сейчас нестабильна, мало ли кто из киселя выскочит.
Пока спускались, капитан рассказывал о Егоре.
Руку он потерял в памятном шестьдесят седьмом, тогда демы чуть было целиком его не сожрали, но донорскую конечность Егор пришивать не захотел. Пришлось врачам по его заказу соорудить протез с универсальным креплением, позволяющим превращать конечность то в титановый манипулятор, как у робота, то в ножницы, то в трехствольный пистолет. Все из-за лютой ненависти Егора к демам. Протез не давал забыть о ней.
— Привет, Егор.
— Привет, кэп.
Капитан с сомнением посмотрел на лейку с надписью «керосин» в титановом манипуляторе инвалида, на прилипшую к углу рта и дымящуюся сигарету, но ничего не сказал. А Егор закончил заливать керосином одну нору и перешел к следующей, приговаривая:
— Нюхайте, сволочи, нюхайте.
Выглядел Егор жутковато: выпущенная на застиранные солдатские брюки майка, металлическая конструкция вместо руки, худое, жилистое и будто изжеванное тело, что хорошо было заметно по вытатуированным на груди драконам — рисунок словно порвали на клочки и кое-как склеили; глаза без зрачков, вываренных до белизны.
— Гномов выводит, — объяснил Оскару офицер с биноклем.
— А чем гномы опасны?
— Ничем, разве что пакостят помаленьку. Самое главное: в зоне ответственности отряда демов не должно быть в принципе, даже мелких. Им только дай слабину. На рубеже надо без компромиссов и сантиментов: либо мы демов, либо демы нас. О, двух рамаистов поймали — сегодня не скучно.
Со стороны реки солдаты подвели двух длинноволосых молодых людей в шафрановых монашеских тогах. Стояли они перед Уржумским, опустив головы, в глаза не смотрели. Один из них прикладывал платок к распухшей губе. Капитан скомандовал:
— В мою машину — сам ими займусь.
— Их расстреляют? — спросил Оскар офицера.