Это был его нож! Очень давно на пикнике он бросил его в сосну. Два раза воткнул, а на третий разбил у ножа рукоятку... Об этом знали все... Потом нож постоянно лежал на его рабочем столе. И об этом знали все... И сегодня утром он тоже лежал.
Максим потянулся к ножу, но вдруг вспомнил фразу из какого-то детектива: «...вынимать можно или на операционном столе, или из трупа».
Рука безвольно скользнула по рукоятке и уперлась в грудь — мягкую, теплую и липкую... Максим отдернул руку и машинально вытер кровь о рубаху.
У него перед глазами возник удаляющийся джип. В нем не мог быть убийца, но там соучастник. И его еще можно догнать.
Максим схватил со стола барсетку с деньгами и документами и бросился вниз к машине. Час назад он думал, что придется провожать Катю, и ключ оставил в замке зажигания...
Уже перед входной дверью он услышал визг сирен... Оказавшись на крыльце, он увидел, что через калитку врываются крепкие ребята в серой форме.
Когда ему заломили руки за спину, на участок вошел майор, а с ним двое гражданских в необычной форме одежды: старушка в халатике, наброшенном на ночную рубашку, и ее муж, отставной генерал, в трусах и телогрейке. Это были добродушные соседи Максима, которых, понятное дело, только что сорвали с кровати и пригласили в качестве понятых.
Майор быстро поднял всех на второй этаж и сразу же нашел нужную комнату:
— Смотрите, понятые. Это убитая. Обратите внимание на нож у нее в груди. Рукоятка с особым сколом... а это наш подозреваемый. Кровь на рубашке, щека расцарапана... Картина преступления, очевидно, такая: он пытается ее изнасиловать, рвет ей платье...
Майору надо было бы стать актером. Он громко говорил и убедительно жестикулировал. Его единственными зрителями были понятые, но он, вероятно, считал, что они сидят в двадцатом ряду.
Тем временем два сержанта делали свое дело. Один, ухватившись за автомат, перекрыл дверь. Второй же, веселый коротышка, раскрыл наручники и, чуть позвякивая ими, подошел к Максиму.
На стресс, как и на алкоголь, люди реагируют по-разному. Одного заклинивает, а у другого голова начинает работать в сто раз быстрее. Максим относился ко второй категории. За эти секунды, под звон наручников, у него появились две мысли. Первая: в такой ситуации любой суд признает его виновным. Хоть дюжину присяжных позови, хоть пять дюжин... И вторая: под окном машина, а в ней ключи зажигания.
Максим слишком высоко протянул руки. Коротышка машинально встал на цыпочки и развел локти. Он никак не ожидал, что вялый, подавленный майорским криком подозреваемый возьмет его за бока, поднимет в воздух, развернет и бросит к двери.
Оба сержанта покатились в сторону лестницы и долго поднимались, мешая друг другу. А стоявший спиной майор, даже услышав грохот, не смог быстро оторваться от зрителей.
У Максима было пять секунд, за которые он успел схватить барсетку с документами, взлететь на диван, вышибить плечом окно и выброситься на пологую крышу веранды. Несколько кувырков — и он свалился около своей машины, раздавив шикарный куст пиона... Теперь надо вырулить на площадку, для разгона чуть подать назад и на скорости вышибить ворота вместе с замком.
Первым наверху пришел в себя майор. Он выхватил у коротышки автомат, рывком открыл второе окно и попытался прицелиться по мятущейся внизу машине. Он стрелял по крыше над местом водителя, но «девятка» уже рванулась к воротам, и очередь прошила задние сиденья и багажник.
Вторая очередь угодила в соседский забор, в дорожку и в поваленные на нее ворота.
Майор отошел от окна и протянул автомат коротышке, но тот глупо улыбнулся и невнятно доложил:
— Врача надо, товарищ майор.
— Кому?
— Потерпевшей... Она не совсем убитая. У нее только вид такой... обманчивый. Шок у нее и легкое ранение.
— Как — легкое? А нож по самую рукоятку?
— Я посмотрел. У нее, товарищ майор, грудь такая... пышная, а лезвие у ножа, должно быть, короткое...
Майор подошел к креслу... Катя медленно приподняла ресницы, осмотрелась, прикрыла рукой оголенную грудь и попыталась встать...
Максим сразу же оставил мысль догнать «Чероки». И времени потерял много, пока с ментами разбирался. И, главное, через пять минут на него объявят план «Перехват». Значит, от погони надо отрываться «партизанскими тропами». А такие дороги Макс знал хорошо. После дальних пикников ему часто приходилось возвращаться на дачу так, чтобы ни один пост ГАИ по дороге не встретился.