Погоня... Две пары фар скакали вслед за «девяткой» по дачно-проселочным дорогам. Скакали и не отставали. Даже приближались... Макс вспомнил о смешном сувенире, который ему вручили полтора года назад и который все это время пылился в багажнике.
На крышке коробочки были изображены две молоденькие певички со звонкими голосами и с неприличным поведением. Сувенир назывался так же, как и одна из их песен: «Нас не догонишь!».
В коробочке был десяток ежей, сваренных из гвоздей среднего размера. Попадись такой на дороге — и любой шине каюк.
На ровном участке бетонки Максим притормозил, выскочил к багажнику, извлек коробочку, мысленно поблагодарил шутника, вручившего ему эту безделушку, и разложил на дороге все десять ежей.
Пока он возился, погоня приблизилась. Уже набирая скорость, в зеркало заднего вида Максим успел заметить, как закрутило и отбросило в кювет первую машину. Вторая ударилась ей в крыло и вовсе перевернулась.
Максим понял, что теперь жить станет легче. Он даже попытался вспомнить мотивчик и пропеть песенку неприличных девочек: «Нас не догонишь... Нас не догонишь...»
В три часа ночи ему надоело петлять по лесным дорогам и элементарно захотелось спать.
Москва осталась далеко позади. Впереди редкие деревеньки, леса и Ока. Через нее вброд не переехать. А мосты лишь в крупных городах. Там-то его и ждут... С рассветом надо в каком-нибудь овраге бросить машину, купить у местных мужиков одежду... Купить одежду? А в барсетке у него только доллары. Местный народ, должно быть, не очень доверяет этим зеленым бумажкам...
«Девятка» резво скатилась с пригорка в березовую рощу... В предрассветный час Максим никак не ожидал встретить кого-нибудь на проселочной дороге. Да и за кустами никого не увидишь.
В глубине рощи, перегородив дорогу, стояли две машины. Одна была довольно далеко, а та, что поближе, съехала с колеи и кособоко уткнулась капотом в заросли орешника. Перед ней лежал мужчина в белой рубашке, а трое других стояли рядом и методично били лежащего ногами.
Максим понял, что нарвался на легкую бандитскую разборку. Встревать в нее не хотелось, но тормозить и разворачиваться было уже поздно.
Вдавив поглубже педаль газа, Максим попытался проскочить... Не удалось!
Один из бандитов вскинул автомат и полоснул сначала по колесам, потом по лобовому стеклу. «Девятка» задергалась, соскользнула с дороги, два раза перевернулась и, снова встав на собственные дырявые колеса, замерла.
Максим выполз из машины, но после кувырков по поляне не смог сразу подняться. Тем более не мог бежать. А надо было бы!
От стоявшей у орешника машины отошел один из троих. Начало светать, и Максим хорошо видел, что в руке бандита поблескивает ствол пистолета. «Хорошо, что не автомат. Им мог бы издалека добить. А тут подойдет почти вплотную и прицельно — контрольный в голову...»
Бандит шел вразвалочку, растягивая удовольствие. Он видел, что Максим жив и с ужасом смотрит на приближающуюся смерть, что лежит он в странной позе, с разбитой коленкой, с вывернутой правой рукой и в испачканной кровью рубашке.
Бандит подошел очень близко. Поиграл пистолетом: сначала направил ствол Максиму в грудь, потом в нижнюю часть живота, вздохнул и начал прицеливаться в голову.
Больше медлить нельзя. Резким ударом левой руки Максим выбил ствол, а правой обхватил ноги противника. Рывок — и парень, хватая руками воздух, рухнул на спину. Затылок очень удачно впечатался в корявый березовый корень.
Бандит пришел в себя секунд через двадцать. За это время Максим стянул с него черную ветровку, рубашку, бейсболку... Когда парень начал приподниматься, Макс навел ствол, отвернулся и нажал на спусковой крючок.
Все это происходило за разбитой «девяткой», и братки саму схватку видеть не могли... Выстрела же они ждали.
Максим, в черной ветровке и американской кепочке, вразвалочку приближался к месту, где двое били ногами лежачего. В промежутках они о чем-то спрашивали пленника. Кроме ярких ругательств основным значимым словом был вопрос: «Где?»
Приближаясь, Макс пониже натянул бейсболку... Первого удалось вырубить просто: он был абсолютно лысым, и ничто не смягчило удар рукоятки пистолета... Второй же стоял в трех метрах, и у него был автомат... Пришлось стрелять.
Максим Жуков был родом из очень приличной семьи. Все его предки, насколько он мог знать, были из той прослойки, которая именовалась интеллигенцией. И казалось, все они — учителя, юристы, врачи, художники — собрались вместе и гневно смотрят на своего непутевого потомка, на первого в их роду душегуба...