Спрятаться в новом, еще не купленном доме майора Гурова было можно, но при этом не общаться ни с кем, не выходить и вообще — сидеть тихо. Однако обстоятельства требовали действий.
Рано утром майор повез Силаева в город. Повод более чем правдоподобный: иностранец соскучился по западным развлечениям и решил просадить лишние деньги в единственном казино Дубровска. А находилось это злачное заведение рядышком со зданием УВД.
Пока Стас наблюдал завораживающий бег рулетки, Гуров навещал своих коллег в Управлении. Но это только должно было казаться, что он от скуки зашел потрепаться. На самом деле он был на задании, в разведке. Главная цель — разговорить кого-нибудь из следователей, ведущих дело Кима Баскакова.
Все шло значительно проще, чем Гуров мог себе представить. За последние дни он стал легендарной личностью. Простой майор получил задание лично от Щепкина, а результаты докладывал не только генералу, но и губернатору. И это делало его очень нужным человеком, таким, кто скоро взлетит наверх и потянет за собой друзей. Каждый старался войти в этот близкий круг. Каждый, кого встречал Гуров, дружелюбно улыбался и вываливал на майора и все сплетни, и служебные тайны.
Не отличился оригинальностью и следователь Игрунков:
— У меня, Вася, с этим журналистом идет сложный психологический поединок.
— Не понял. Там же все доказательства как на тарелочке с каемочкой. Бери и сажай.
— Точно! Но это самый простой вариант. А мне предложили политическую комбинацию... Только тебе могу сказать. Слушай, если этот Баскаков согласится сотрудничать и перед выборами выступит с разоблачениями Ямпольского...
— Какими разоблачениями?
— Не важно, Вася! Он может сказать, что тот ему поставлял наркотики, что Ямпольский голубой, что он народ за быдло считает... Что произойдет после этого?
— Афонин победит без вопросов. Он и сейчас лидирует, но не очень уверенно.
— А нам нужна убедительная победа... Вот я и стараюсь. Предложим Баскакову замять его дело.
— С такими уликами?
— Именно, Вася! Наркотики он признает, но в меньших дозах, для личного употребления. Снимаем обвинение! Далее, стрелял по вороне, а попал в окно соседа. Мелкое хулиганство! Далее, играл с ножом и неосторожно уронил на девушку. Несчастный случай!
— Ты все это Баскакову объяснил? Ну, что можно закон развернуть в нужную сторону?
— Именно! Но не для всех, а только для хорошего человека.
— И что Баскаков?
— Обещал подумать... Послушай, Василий, у нас начальник отдела на пенсию готовится. Ты со Щепкиным не обсуждал возможную замену?
— Пока не обсуждал... Но готов тебя предложить.
Гуров подкатил к сверкающему пальмами входу в казино и минут десять ждал Силаева. А когда тот появился, майор милиции выскочил с водительского кресла, обогнул машину и распахнул перед Стасом дверцу. Очевидно, что из окон Управления за этой сценой наблюдает не один десяток глаз. И обязательно найдется тот, кто доложит об увиденном Щепкину. А это хорошо! Генерал, наставляя Гурова, так и говорил, что иностранного гостя надо обслуживать уважительно, так, как они там у себя привыкли.
Машина летела по Дубровску на полной скорости. Гурову не терпелось доложить результаты разведки, но в черной «Волге» он соблюдал конспирацию. Очень большая была вероятность того, что Щепкин впарил в салон жучка. Дубровск город небогатый, но такая техника в оперативнотехническом отделе УВД была... Стас это тоже понимал и всегда говорил только о вещах, приятных для ушей Щепкина и Афонина.
— А ты, майор, в казино не играешь?
— Редко. Только когда премию большую дают.
— И правильно! Я вот сегодня проигрался. Немного, но неприятно... Зато телевизор в холле посмотрел.
— И что показывали?
— Меня! Мое выступление на вчерашнем банкете. Красиво я говорил о будущем Дубровска, Как Остап Бендер в Васюках... Получается, что перед выборами я помогаю Афонину.
— И правильно, господин Силаев! Наш губернатор — замечательный человек. Мудрый, справедливый. Все наше Управление за него голосовать будет.
— Согласен, майор. И команда у него отличная. Тот же Щепкин.
— Да, наш генерал — профессионал. Умный, честный. Все наше Управление его любит.
— Я решил, майор, остаться в Дубровске до выборов и всячески содействовать Афонину... Странное чувство, когда себя на экране видишь. Неузнаваемая личность. И голос чужой, и внешность.
— Это у всех так. Вот снимали нас однажды в большой компании. Я потом смотрю на экран: всех узнаю, а себя — нет. И каждый говорит то же самое... Неправильно мы себя воспринимаем. Не в том ракурсе. Нам кажется, что мы одни, а мы другие...