В вагоне, который он выбрал для теракта, не было сильной толкотни, однако достаточно народу, чтобы незаметно оставить груз. Сумку он поставил у не открывающейся двери таким образом, чтобы можно было подумать, что она принадлежит сидящему парню, а сам встал рядом в угол. Через две остановки, на Арбатской, чеченец с независимым видом направился к еще закрытым дверям, как вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Он повернул голову, и его глаза встретились с глазами... малыша. Террорист вздрогнул и запнулся на месте: на сиденье у двери сидел и смотрел на него огромными черными глазами его племянник Вахи. Сходство было столь разительным, что он не сразу подумал о десяти годах, прошедших со дня смерти своего любимца: теперь это должен быть подросток, а не трех-четырехлетний карапуз. Мальчик смотрел на него, по-птичьи склонив головку к левому плечу, и было что-то очень серьезное, взрослое, укоряющее в его взгляде. Вдруг малыш, возможно на его какое-то неподвластное мимическое движение, улыбнулся и притянул ему ручонку с игрушкой. А двери уже открывались, и тогда, еще сам не понимая, что делает, террорист бросился назад к сумке, как будто забыл ее, схватил и, расталкивая входящих, выскочил из вагона. Он еще успел заметить, как ребенок, изогнувшись в руках удерживающей его матери — похоже, грузинки, — машет ручкой ему вслед.
Остаток дня он бесцельно переходил из одного поезда в другой, кружа по городу на метро, пытаясь понять, что это — простая случайность или предупреждение. Может быть, сам Иисус Христос подослал к нему своего ангела в виде этого малыша, чтобы отвести карающую руку от своих духовных детей, а может быть, ему лишь померещилось разительное сходство.
Поздно вечером он незаметно спустился на рельсы. Идти было некуда: ему не простят невыполнение — скорее всего, его попытаются найти и уничтожить. Первую ночь он спал тоже у какой-то закрытой двери в туннеле. Ему снилось, что маленький Вахи — или тот мальчик из вагона — ест виноград из его сумки, а она стоит рядом. Малыш тянется за новой кистью ягод; он видит, как сумка начинает заваливаться, ему делается страшно, что сейчас рванет; он пытается убрать, отодвинуть сумку, но руки почему-то не слушаются. Мальчик тянет ягоды, сумка падает на бок, страшный грохот, и маленькое тельце взлетает вверх, разваливается на куски, и детская головка с открытыми черными глазами, как воздушный шарик, повисает перед ним. Человек просыпается в холодном поту, вскакивает — и оказывается, что это грохот движения первого утреннего поезда, проносящегося мимо. Теперь он знал точно, что не оставит, не взорвет спрятанную бомбу ни в метро, ни в другом месте Москвы, но что делать дальше, пока не придумал.
Опять что-то скользнуло по ноге. Человек пригляделся и обнаружил, что количество черных маленьких теней возросло многократно — они окружили его кольцом, а одна из них, наиболее крупная и бесхвостая, как ему показалось, уже шмыгала где-то рядом на лестнице. Железка, которую он раньше запустил в наступающих жителей подземки, куда-то закатилась, и теперь рядом с ним была только сумка со смертоносной начинкой. Одна из тварей почти влезла ему на ногу, а та, бесхвостая, что притаилась на ступенях, вдруг бросилась на него и вцепилась в рукав куртки. Это было так неожиданно и мерзко, что человек на мгновение замер, а затем вскочил и стал судорожно сдирать с себя кожаную куртку. Наконец она, соскользнув, оказалась у него в руке, и он со всей силой шлепнул одеждой о край лестничного выступа, пытаясь отцепить атакующее страшилище. Крыса стряхнулась довольно легко и шлепнулась где-то у его ног. Остальные зверьки хотя и сужали кольцо, шныряли по ногам, но не пытались напасть на человека. Вдруг он увидел, как на лестницу вскарабкались еще две твари, и одна из них, как ему показалось, та — сумасшедшая, бесхвостая. Он видел, как красно-зеленым огнем зло отсвечивали их глаза, и тогда, чувствуя непреодолимое омерзение, поднявшись на последнюю ступеньку, к самой закрытой двери, он принялся что есть силы отмахиваться курткой, стараясь разогнать эту страшную в своей массе мелюзгу. В конце концов он с такой силой ударил курткой себя по ногам, что она, выскользнув из рук, отлетела в сторону и зацепилась за какой-то провод на стене. Он потянулся, пытаясь достать ее, и тут увидел палку, которую уже использовал в качестве оружия против злобных тварей. Человек ринулся с лестницы к ней, понимая всю опасность своего безоружного положения и забыв о коварной луже рядом. Ноги, проскользив по маслянистой жиже, слишком быстро ушли вперед; чувствуя, что падает, и понимая, что скоро вся эта орава рядом всем скопом набросится на него, лежащего, террорист попытался ухватиться за что-нибудь неподвижное. Правая рука его зацепила сумку с бомбой, и она, описав небольшую дугу, ударилась о стенку. Он успел еще подумать, что удар, может быть, не слишком сильный, как прогремел взрыв.