Дребезжа и постанывая всеми сочленениями, катился видавший виды «козел» по проселочной дороге, промеж заросших молодыми березками бывших колхозных полей; поднимающиеся за его колесами клубы желтой дорожной пыли плотной завесой скрывали очертания оставленной позади деревни. Только на самом краю ее, в небольшом просвете между деревьями, отчетливо было видно яркое, почти бездымное зарево: огонь уже лизал крышу старого дома, искрящимися змейками вырывался из печной трубы, с легким треском пробегал по столетним серебряным бревнам; скоро он перекинется на ближайшие дворовые постройки, прокрадется по подсохшей траве к вросшему в землю срубу старой бани, примется курчавить листву древних лип... и только черные смрадные угли да легкий серый прах останутся на месте бывшей Прохоровской усадьбы.
Юрий КЕМИСТ
НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ
Глава I. Встреча
Я иногда люблю сойти на минуту в сферу этой необыкновенно уединенной жизни, где ни одно желание не перелетает за частокол, окружающий небольшой дворик, за плетень сада, наполненного яблонями и сливами, за деревенские избы, его окружающие, пошатнувшиеся на сторону, осененные вербами, бузиною и грушами.
Воздух был полон жужжанием пчел, птицы звонко пели и пеньем своим оглашали густые заросли жасмина. Его цветы, с крупными белыми лепестками, удивительно гармонировали со стволами двух больших берез, редких в этих краях деревьев, между которыми и стоял врытый в землю большой квадратный стол и четыре скамьи. Место для стола выбрали на редкость удачно — на склоне оврага, и одну скамью сделали достаточно низкой, чтобы на ней было удобно сидеть даже лилипутам, а другая, напротив, вполне подошла бы для запасных баскетбольной команды. Обычный же человек мог с удобством устроиться на любой из двух скамей, перпендикулярных к лилипутской и баскетбольной.
Катя сидела на одной из них, обратившись лицом к селению, и наблюдала, как стайка маленьких, не больше крупного шершня, воробышков, деловито сновала между веток с крупными цветами, а на мелких, высоко, почти по-комариному, жужжали пчелки. Большие воробьи дрались на крыше с мелкими воронами из-за прошлогодней падалицы.
В ярком свете летнего солнца с высоты открывался чудный вид, вполне совпадавший с рассказом Доркона, когда он приглашал Катю «украсить его юбилей»: зверь в горах, хлеба на полях, лоза на холмах, стада на лугах, и море, на берег набегая, плескалось на мягком песке.
От дороги на Мантамадос, по которой сама Катя проехала только час тому назад, к вилле приближалась группа молодых людей, также, вероятно, приглашенных Дорконом на свой день рожденья. В зарослях жасмина хрустнули ветки, и Катя, рассеянно глянув в ту сторону, увидела, что среди прочей живности, копошащейся в кустах, присутствует и лохматая морда собаки, которая явно с «дальним прицелом» обустраивала себе лежку. «Милый песик», — подумала Катя и снова посмотрела на дорогу.
В приближающейся группе Катя сразу обратила внимание на статную спортивную фигуру молодого человека с красивыми вьющимися волосами и упругой походкой. У калитки приехавших встречал хозяин дома, Доркон — начальник департамента образования митиленского муниципалитета, сокурсник Маши по Московскому Педагогическому Университету, «педагожке», как звали его между собой выпускники.
Доркон и сам был еще очень молод, но разница в пять лет и занимаемая им здесь, в Греции, должность делали его в глазах Кати «старшим товарищем, неглупым и чутким».
Доркон с приехавшими поднялись по выложенной плоскими камнями тропинке к столу, за которым сидела Катя, и он представил ее своим новым гостям:
— Екатерина Маслова, но лучше — Катя, наша гостья из России. В рамках программы обмена специалистов преподает биологию баранам и лентяям из Второй митиленской мужской гимназии и украшает сегодня наше собрание. Ее чудное имя всегда вызывает у меня ассоциации с чем-то белым, пушистым и прекрасным, как лепестки жасмина, но, к сожалению, эта пушистость холодна, как снега где-нибудь в любимой Катей России. И, к сожалению, как и настоящие снега, Катюшина пушистость от моего тепла обретает текучесть и журчащим ручейком скрывается в тумане невнятных обещаний, который скоро вновь собирается в колючую пушистость...