Это особенно приятно сделать здесь, на конференции, посвященной 100-летнему юбилею события, которое в момент своего осуществления тоже казалось столь же малозначимым, как и малозначимым сначала считалось изменение траектории Антинемезиды при ее встрече с «Нью Горизонтом-1». Ведь Эйнштейн, поощряя юного Эверетта к научным изысканиям, совершенно не предполагал, к каким тектоническим подвижкам в физике и теории познания это приведет через несколько десятков лет.
Мой отец сотрудничал с Аланом Стерном при подготовке проекта «Нью Горизонт-1». Он открыл тождество фрактального информационного гена романа Лонга «Дафнис и Хлоя» и гравитационной структуры системы Плутона. Известно, что благодаря этому состоялось открытие Дафниса и Хлои в 2005 году.
Разумеется, пример с открытием двух новых спутников Плутона — только очень яркая иллюстрация явления фрактального подобия. Часто это явление, будучи вплетено в какие-то сами по себе целостные информационно-эмоциональные блоки, просто не замечается. Например, отец говорил мне, что он нашел стихотворение болгарского поэта Кирила Кадийски, которое еще вспомнят, когда на Плутоне будет создана исследовательская станция. Оно, по его мнению, является именно генетически обусловленным прозрением поэта картины будущей реальности на Плутоне:
Если учесть, что «вода» на Плутоне — это смесь жидких метана, окиси углерода и азота, а существовать она может только в периоды его приближения к перигелию, да и то при особо благоприятных для этого условиях, понятно, что зримо увидеть нарисованную поэтом картину удастся весьма не скоро. Но отец верил — ее все-таки увидят и, может быть, вспомнят тогда это стихотворение...
Теперь я доложу о той части работы отца по системе Плутона, которая, по независящим от него причинам, не стала известна своевременно.
Я не хочу подробно разбирать эти причины. Да и не наступило еще время для некоторых подробностей. Напомню только собравшимся одну притчу Менахема Мендела Шнеерсона. Когда-то к марокканскому султану подвели человека и сказали: «Ваше величество, это обычный еврей, пастух по имени Мордехай. Он говорит, что может сделать чудо». И Мордехай сотворил чудо: за пять минут заставил уйти в позорную отставку двух подлецов — визиря и имама. Так вот. Моего отца к тогдашнему российскому султану никто не приводил. Да мой отец и не рвался в герои. Он делал то, что мог — читал и думал. Даже если и не имел надежды быть услышанным. И вот один из результатов этой работы.
Заметка под названием «Третье совпадение» не была предназначена для печати и потому не является законченным научным трудом. Скорее, это некие рабочие дневниковые записи. Файл с таким названием я нашла на одном из дисков в архиве отца, и текст оглашается здесь впервые.
«А вот и третье совпадение! Вдумаемся в этот абзац: «...Здесь собиралось много зимующих птиц, ведь пищи им зимой не хватало; много тут было черных и серых дроздов, были дикие голуби, были скворцы и разные прочие птицы, что ягоды плюща любят клевать». Все эти перелетные птицы в физической реплике фрактального кода не что иное, как многочисленные мелкие и подвижные тела пояса Койпера, случайно собравшиеся в одном месте. Событие очень редкое, так же как редка холодная снежная зима в Греции.
И вслед за этим происходит цепь еще более редких событий, которые, как поставленные на ребро костяшки домино, от маленького толчка, цепляя друг друга, меняют всю конфигурацию системы.
Стремясь повидать Хлою, к месту сбора птиц для охоты приходит Дафнис. Охота проходит удачно (с точки зрения реплики — много мелких тел оказываются в гравитационных ловушках спутника Плутона Дафниса). Но Дафнис так и не решается приблизиться к Хлое (не «складывается» игра гравитационных потенциалов).
Но тут происходит почти чудо: «...одна из собак сторожевых, улучивши минутку, схватила мяса кусок и бросилась к двери бежать. Рассердился Дриас (это была как раз его доля); схвативши палку, он сам, словно пес, погнался за нею. И, за нею гоняясь, он у плюща оказался и видит, что Дафнис, на плечи себе добычу взвалив, подумывает, как бы поскорее исчезнуть».