И еще, чтобы отравить Бородулина (если это сделала не Таня), к нему должен был прийти человек, которому Бородулин полностью доверял. Позаботился о том, чтобы ремонтники его не видели, а хозяин оставил его одного в гостиной, где в баре стояли бутылки со спиртным. Гость прекрасно знал вкусы Бородулина, плеснул яд в нужную бутылку. Наверное, початую.
Вряд ли это мог быть человек из банка, если оттуда звонили и угрожали. Вряд ли это мог быть любовник жены, хотя — чем черт не шутит? Но в любом случае — человек близкий Бородулину. Кто он? Нужно отработать связи и знакомства. Его и ее — в банке, в университете. Везде! Работы до черта, но чего не сделаешь для родного отца? Тем более что он все чаще выказывает желание быть моим отцом, а не только большим строительным начальником!
И что-то еще тревожило меня в этом деле, но что именно, я не мог понять. А потому решил уснуть, полагая, что утро вечера мудренее.
Борька старательно грыз прутья своей клетки, дабы привлечь внимание к своей персоне. Не хотелось ему сидеть в клетке, но уже было поздно, все малыши должны спать, о чем я и сказал ему, хотя Борька по своим, крысиным, меркам не был малышом (они ведь в природе живут в среднем полгода), но для меня он был малышом, поэтому должен был спать.
Грустно, конечно, засыпать в одиночестве, но что поделаешь? С некоторых пор я стал однолюбом, временно. Красивая девушка Лена была такой, что других не хотелось. Но сегодня она не смогла прийти.
Засыпая, я вспомнил, что песню о кабаре пела американская актриса Лайза Минелли. И там действительно были слова, похожие на «тюдель-мудель». Что они означали?
6
Я проснулся оттого, что под боком притаилось что-то теплое и пушистое. Открыл глаза — хмурое утро уже наступило, как поется в одной «жалистной» песне, часы показывали без четверти десять. Чуть позже я понял, что, вернее, кто устроился у меня под боком. Но как?! Я погладил рукой гостя, потом откинул одеяло и сказал:
— Ты хулиган, Борька! Кто тебе разрешал вылезать из клетки и приходить сюда? Я ведь мог нечаянно придавить тебя, нахаленок!
Борька посмотрел на меня сонными глазенками и снова спрятал свой длинный нос между простыней и моим боком. Ну нравилось этому малышу спать на простыне и под одеялом — тепло, мягко, не то что в клетке. Я знал, что он большой любитель комфорта, но ведь это опасно для него.
Туг надо кое-что пояснить. Конечно, если нормальный человек проснется рядом с крысом, запросто может и заикой стать. Потому как не знает, что это за существа. Я знал — мой Борька был красивым грызуном с блестящей шерсткой, и пахло от него дорогим шампунем. И вообще, он был похож на всех грызунов — хомяков, белочек, бобров. Все мы любим белочек, а что хорошего они сделали хоть кому-то? А Борька был настоящим другом, да вот же — не лег в ногах, поверх одеяла, как пес или кошка, а непременно прижался к моему боку, рядом со мной устроился, хоть это и опасно. Рядом со своим другом! Кто-то подумает, но ведь мог бы укусить? Мог бы, зубы у него — как бритвы. Как-то осенью он часто забегал мне за спину, когда я сидел на диване. Я говорил: чего ты прячешься? Задумаюсь, придавить могу. А потом как-то рассмотрел куртку от спортивного костюма — а она похожа на решето! Более тридцати аккуратных прорезей, а я ничего не почувствовал. Мог бы и укусить, если б захотел, но никогда, ни разу я не видел его злым, агрессивным, и скорее представил бы, что земля — куб, нежели то, что малыш может укусить меня. Да каждый, у кого есть домашние животные, понимает, могут или нет они укусить хозяина. А если кто не уверен, мой ему совет: заведи себе крысенка, относись к нему хорошо, и более любящего существа не найдешь.
— Ты настоящий обормот, правильно сказал Басинский, — пробормотал я, осторожно выбираясь из-под одеяла. — Его Крыстина не допускает таких безобразий.
Борька снова взглянул на меня, сладко потянулся, но не последовал моему примеру. Я прикрыл его одеялом — смешная картина получилась: лежит на постели крыс, укрытый одеялом, и сладко посапывает. Ну, пусть поспит малыш.
Я осмотрел его клетку и понял, как он выбрался. Ночью грыз не столько прутья, чтобы обратить внимание на себя, сколько деревянную перегородку, и пере-грыз-таки ее, потом лапками отогнул стальные прутья и выбрался на волю. И прибежал ко мне, чтобы поспать рядом. Выбираясь, он проявил неслабые инженерные способности, теперь надо было думать, как укрепить клетку, чтобы свободолюбивый малыш не выбрался из нее снова. Я принес инструменты, моток, проволоки с лоджии и принялся ремонтировать клетку. Борька лежал под одеялом, не спал, поглядывая на меня черными глазенками, но и выбираться из-под одеяла не спешил. Наслаждался комфортом, балдел, одним словом. Я не опасался, что он может испортить мою простыню. Свои естественные надобности он справлял только в клетке. Мог два-три часа бегать по комнате, и нигде, никогда — только в клетке.