— Карен, Таня — не убийца, надеюсь, ты это понимаешь?
— Еще как понимаю. Теперь на мне два трупа висят. Я пустил в СМИ версию про перекупщиков, но это чушь. Правда, у нее были вещи из квартиры Бородулиных.
— А что тут странного? Если не Таня убила Бородулина, значит, кто-то другой. И он, конечно же, хотел свалить всю вину на девушку. Для того и снабдил ее нужными вещдоками перед тем, как убить.
— Ты знаешь, кто это?
— Если бы знал... — начал я, но Карен перебил меня:
— Понял, Андрей, понял. Я, конечно, озвучил эту версию, но отрабатывать ее — я не дурак. А два трупа — на моей шее. Скажи, если что узнаешь, ладно?
Велик был соблазн зарядить его на Хачонкина, у Карена возможностей побольше, но я сдержался. Это он сейчас такой добрый, когда зашел в тупик. А дай ему выход — так мигом пошлет Корнилова куда подальше.
— Договорились, — сказал я.
Борька, понятное дело, истосковался в одиночестве и всем своим видом показывал, что он, бедный крыс, сидит в клетке и никто не обращает на него внимания. А чтобы я не сомневался в этом, старательно грыз железный прут клетки.
— Ах ты, хитрый нахаленок! — сказал я, присаживаясь на корточки возле клетки. — Значит, сейчас демонстрируешь свое одиночество, а ночью перегрыз деревяшку, вытащил прутья, согнул их и выбрался, да? И прибежал ко мне! Я же мог придавить тебя во сне, малыш! Ну? Что ты хочешь мне сказать?
Умный малыш тотчас же спустился вниз и взялся ручонками за дверцу клетки. Вот что он хотел сказать: видишь дверцу? Надо, чтобы она открылась! Я понимал этого молчуна так, как иных, красиво говоря, людей понять не мог. Мой малыш умел объясняться просто и понятно. И, решая свои проблемы, он никогда не причинял зла другим существам на этой планете.
Конечно же, я выпустил малыша из клетки, и он тотчас же забрался ко мне на колени. После зверских законов людей общаться с крысом было одно удовольствие. Если бы люди были такими, как он, я бы точно стал безработным.
Я оставил Борьку в комнате, приготовил суп из кубика, заправил его зеленью, на второе нарезал всяких мясных продуктов вроде шейки, мяса по-татарски и вареной колбасы. Борька ждал меня возле двери и пошел обедать на моем плече. Пока я ел суп, он грыз кусочек вареной колбасы, а потом мы вместе пили чай. Я из чашки, а Борька из моей ладони. Сладкий чай ему очень нравился, не меньше, чем пиво.
Потом мы смотрели новости по телевизору, говорили с Леной по телефону. Она хотела приехать, но я сказал, что приглашен к родителям на деловой ужин, вероятно, задержусь там. Договорились, что завтра приедет. Телевизор работал, но я уже не смотрел на экран, а пытался выстроить факты в логическую цепь событий. У меня это лучше получалось, когда сидел за столом и рисовал на листке бумаги кружки с именами, соединял их стрелками... Но на моей ладони дремал сытый малыш, и я не хотел его тревожить. Он так довольно посапывал, этот серый молчун, — голова и передние лапки на ладони, брюшко и хвост на диване, мягко, тепло ему — нравится. А главное, я рядом — ну как тут побеспокоишь малыша?
8
У родителей я не был с декабря прошлого года, с того самого дня рождения отца, после которого поехал на деловую встречу, но вместо разговора получил по башке так, что оказался в клинике. Впрочем, об этом не жалею, ибо в клинике познакомился с замечательной медсестрой Леной, которая, увы, сегодня не придет, потому как я в гостях.
Как и в декабре, больше всех мне обрадовалась домработница, тетя Дора. Вот уж кто любил меня, помимо Борьки!
— Ну и как твоя голова, сыщик? — спросила она, пытаясь помочь мне снять куртку.
— Пока еще соображает. А как вы, теть Дора? И не стройте из себя прислугу, не выйдет.
— А кто ж я, по-твоему?
— Ну, если б у меня была родная тетя, то вы были бы роднее и ближе. Это понятно?
— Еще бы! — Она поцеловала меня в щеку. — Не зря, выходит, столько раз спасала тебя от гнева отца, еще когда в школе учился. А потом что было!..
— Молодой был, глупый, — со вздохом признался я. — Но у меня были вы, поэтому и не стеснял себя... Вас не обижают здесь?
— Иди, умник! Все уже собрались в столовой, тебя ждут. Вечно опаздываешь! — Она легонько подтолкнула меня.
Значит, не обижают, понял я и пошел в столовую. На ужин были свиные отбивные с жареными грибами. Я сразу сообразил, что тетя Дора знала о моем приходе и приготовила то, что я люблю. А отец, похоже, всерьез воспринял мою болтовню в офисе насчет икры — внушительная хрустальная емкость посередине стола была полна красным деликатесом.