— Нет, не все.
— Откуда ты знаешь? Тебе известно, что я ему сказал?
— Нет. Если бы он знал что-то важное, я бы это понял.
А он не знает. Выходит, не все ты ему сказал. — Я выпил виски, поставил фужер на стол. — Меня интересует личная жизнь Бородулина в последнее время. Может, это и нескромно и кажется предательством по отношению к покойному, но нужно. Чтобы найти его убийцу.
О чем еще может умолчать приятель погибшего, да еще в столь деликатной ситуации? О личной жизни. О любовницах. Если Таню решил оставить у себя, должны же быть и другие? А кто они? Вот это меня интересовало. Про крупные денежные операции со школьными друзьями не говорят. И вряд ли Войтюков мог знать что-то интересное о делах Бородулина.
— В смысле, были ли у него бабы?
— Конечно, были. Расскажи.
— Странные дела... Такие вещи не рассказывают посторонним. Даже среди своих о них не очень-то распространяются.
— Я же не про твоих любовниц спрашиваю.
— Ладно, только между нами. — Войтюков тоже опорожнил свой фужер, наполнил оба по новой. — Ты мужик умный, поймешь меня. Когда узнал, что случилось, я был в шоке. Но когда вернулась Ольга и я. приехал с ребятами, чтобы помочь, шок был еще сильней. Она такое о нем, о покойном, говорила, что...
— Я знаю.
— Ну и после всего этого, сам понимаешь, стоит ли рассказывать следователю о его телках. Это уже слишком. И так мужика с грязью смешали...
Я попивал виски, кстати, весьма хорошее, и кивками подбадривал Войтюкова.
— Была у него одна баба, танцовщица из стриптиз-ба-ра «Экс-OK». Он ее называл Лелей. Кстати, их познакомил его партнер по бизнесу Кирюша Хачонкин.
— А где сейчас Кирюша?
— Да хрен его знает. Я его видел раза два, когда бывали в том баре. И все. Но на ту Лелю Шура запал по-настоящему. Классная баба, злая, рыжая, длинноногая. Представляю, какая она была в постели! Самому захотелось попробовать. Но Шура прямо-таки сдвинулся на ней. Да оно и понятно. Ты видел его жену? (Я кивнул.) Ну, значит, поймешь. Но в последнее время Шура говорил, что жена догадывается. В общем, жизнь у них была веселая. А потом у Шуры возникли проблемы на службе, и он решил малость отдохнуть, а заодно и квартиру отремонтировать. Ну, вот и отремонтировал. Это все, что я знаю.
— А другие дамы? Может, были постоянные любовницы?
— Может, и были, Шура обожал красивых женщин. Но я об этом ни хрена не знаю. Про Лелю знаю потому, что случайно столкнулись в том баре.
— Я понял. И за то спасибо, Володя. — Я снова опорожнил свой фужер. Действительно, классное виски! Поднялся. — О том, что я у тебя был, лучше никому не говорить. Но меня беспокоят служащие, которые заносят в свои журналы фамилии посетителей. Что-то можно сделать? Это для твоего же блага.
— Нет проблем. Я дам команду — и тебя здесь не было.
— И моего напарника тоже, он ждет в машине внизу. Спасибо, Володя, удачи тебе!
Сырник сидел в моей «девятке», курил, а когда я сел за руль, посмотрел на меня, как на врага народа.
— Ну и что он тебе сказал интересного? — мрачно поинтересовался Сырник.
— Кое-что рассказал. Будем искать длинноногую стриптизершу Лелю из бара «Экс-OK». Бородулин был в восторге от ее прелестей. А познакомил их знаешь кто?
— Хачонкин, — пробурчал Сырник.
— Точно.
Когда мы выехали из ворот обители счастливцев, Сырник после долгой паузы сказал:
— Специально познакомил, козел. Чтобы скомпрометировать мужика и прибрать к рукам бабу.
— А зачем она ему? — спросил я.
— Чтобы влиять на Бородулина и делать свои дела.
— Может быть...
— Так, значит, ты завтра займешься стриптизершами, а мне за этой коровой следить? — с досадой сказал Сырник.
— Так точно, — заверил его я. — Потому как я холостой, а ты женатый человек, а женатым стриптиз вреден, всякие посторонние мысли вызывает.
Сырник снова посмотрел на меня, как на врага народа, но ничего не сказал.
До моего дома мы добрались без приключений, там и расстались. Сырник так расстроился, что не ему суждено любоваться стриптизом за счет фирмы, что даже с Борькой не захотел пообщаться. «Сел в свою карету и уехал в Питер». То есть в свою «копейку» — и домой.
И я пошел домой.
15
Проснулся я в девять и долго лежал в постели с закрытыми глазами. Можно было не сомневаться, что за окном холодное пасмурное утро и весь день будет таким же холодным и пасмурным. Надо куда-то ехать, с кем-то разговаривать, а толку-то? Ну, даже если найду этого неуловимого Хачонкина, легче все равно не станет. Ведь нужно еще доказать, что он к чему-то причастен. Допустим, докажу. И что мне это даст? Да ничего.