— У тебя и дочка есть, и зять, банкирский служащий, и любимый внук, — напомнил я.
— Все так, — согласился отец. — Но сын — это совсем другое. Я понял это недавно, когда увидел тебя избитого и беспомощного. Внук, Ольга, зять — да, у них все нормально. Но сын, да еще и настоящий мужик, — совсем другое.
Такое от отца я никак не ожидал услышать. Он и в детстве не часто баловал меня своим вниманием, а потом, когда я наперекор его воле решил стать чекистом, и вовсе забыл обо мне. Оказывается, не совсем забыл. Чертовски приятно было понимать это. У него есть сын, настоящий мужик, — это хорошо, а у меня есть отец, почти что олигарх, — это еще лучше. Да плевать, кто он такой, главное — отец!
2
Не много же я узнал в отделе ремонта. Просмотрел платежные ведомости — Бородулин оплатил все сразу и явно не экономил. Я бы никогда не решился отдать такие деньги за ремонт. Не потому, что жадный, просто мне без надобности мозаичный паркет, пол с подогревом в санузле и на кухне... Кто-нибудь знает, зачем подогревать пол на кухне, где и так тепло? Подругам нравилась моя квартира и без всяких наворотов вроде финских окон и испанской сантехники, они приходили и были вполне довольны всем. Но Бородулин думал иначе, а возможно, его жена думала иначе, поэтому банковский служка и вбухал солидные бабки в ремонт. Кстати, заказывала ремонт и оплачивала его именно жена. Это не удивило меня. Мужья в поте лица своего «делают деньги», а жены разъезжают по Москве и тратят их — вполне нормальный расклад.
Паркетчики, оконщики, сантехники и электрики меня не интересовали. Заканчивала ремонт бригада отделочников под руководством пана Ковальчука из Запорожья. Был он профессиональным строителем, некогда — прорабом у себя в Запорожье, а теперь стал бригадиром. Две девушки были из Житомира — Олеся Митькина и Анжелика Летяга. Третья, Таня Бондарь, — из Харькова. Все профессионалки, в хорошем смысле этого слова, работали в Москве не первый год, нареканий не имели, получали, по российским меркам, очень даже хорошо, а по украинским — были просто состоятельными гражданами. Впрочем, денег никогда не бывает много, поэтому я не сомневался, что Таня Бондарь отравила и ограбила Бородулина. Может, у нее дома, в Харькове, возникли проблемы, требующие много гривен, может, Бородулин говорил ей всякие гадости и так опротивел, что... А может, просто захотелось вдруг получить сразу и много, такое тоже бывает. Узнала, что в квартире хранятся валюта и драгоценности, и решилась.
Искать ее я не собирался, но выполнить просьбу отца должен был. Поскольку в отделе ремонта знали о том, что случилось в квартире Бородулина, не много, да и то со слов следователя, я решил поехать прямиком к этому следователю из прокуратуры Западного округа, благо звали его Кареном Габриляном.
Благо — потому, что я знал Карена и год назад помог ему в одном сложном деле. Надеялся, что он не забыл это. Из машины я позвонил Карену и сказал, что подожду его у здания прокуратуры. Он нехотя согласился встретиться с каким-то частным сыщиком. Ну, насчет «какого-то» я малость переборщил, Карен знал, кто я, слышал о громких делах последних месяцев, которые мне пришлось распутывать. Но какому же следователю понравятся успехи частного сыщика? Именно поэтому Карен не горел желанием встречаться со мной. Но я его убедил.
Он резко открыл дверцу, плюхнулся на переднее пассажирское сиденье — невысокий, плотный, уже изрядно облысевший, хоть и был всего-то лет на пять старше меня, с черными усами и черными глазами-маслинами, явно несъедобными. Спросил:
— Чего надо, Корнилов?
Я еще год назад догадывался, что услышу именно эти слова при нашей следующей встрече. И порадовался своей проницательности.
— Помнишь дело твоего Тарасяна? — спросил я.
Год назад мы с Сырником следили за любовными похождениями бизнесмена Богдана Тарасяна по настоятельной просьбе его супруги. Потом выяснилось, что этим же человеком занималась и прокуратура округа, и наши наблюдения весьма помогли Карену Габриляну довести дело до суда и посадить Тарасяна. Но сейчас мое упоминание о нем вызвало болезненную гримасу на лице Карена. Похоже, год назад он тоже знал, что я скажу при следующей нашей встрече.
— Почему — мой?! — закричал он. — Этот Тарасян приехал из Молдавии, он совсем не армянин!
Если кто-то думает, что я попался на эту уловку хитрого Карена, то он ошибается. Национальный вопрос меня вообще никогда не интересовал.
— Твой — не потому, что армянин, а потому, что ты плотно занимался им в то время, — напомнил я. — И материалы, которые я предоставил, здорово помогли тебе.