— Олег, открой! — крикнул я.
— А кого ты ждешь?
— Габриляна, кого же еще? Думаешь, он оставит нас в покое? Ошибаешься...
Я принялся разбивать яйца над сковородкой, чувствовал, что могу не успеть и останусь без ужина. Успел, и даже нагрев «блина» уменьшил, дабы яичница не пригорела.
Это был Габрилян, а кто ж еще станет ломиться в квартиру в одиннадцатом часу? Ворвался на кухню, остановился напротив меня. За Кареном виднелись автоматчики в масках, наверное, они были и в комнате. Впрочем, в глазах тех, кто вошел за Кареном, я успел заметить смешинку. Они хоть и суровые парни, но понимали, кто есть кто. И сочувствовали явно не следователю, которого призваны были охранять.
— Привет, — сказал я. — Ну, как дела?
— Узнаешь! — запальчиво крикнул Карен. — Если не скажешь, как вышел на Хачонкина!
Он явно перебарщивал, а в комнате был Сырник с Борькой, вполне могло произойти недоразумение.
— Ты успокойся, Каренчик, угомонись. И вот что: если с моим серым малышом что-то случится, у тебя возникнут большие проблемы, поверь на слово.
— Пусть только тронут малыша! — заорал из комнаты Сырник. — Я этих салаг по стенке размажу и на АКСы не посмотрю!
— Петров! — крикнул Карен. — Серого не трогать! — А потом повернулся ко мне, спросил: — А кто это?
— Мой малыш. Что непонятного? Кстати, меня собирались убить в Митино, машину взорвали, наверное, из «Мухи». Скажи своим, пусть поищут «Вольво» с пробитыми шинами неподалеку от моей сгоревшей «девятки», может, чего и найдут.
— Я б тебя сам убил! — заорал Карен. — Почему прятал от меня важного свидетеля?
Он думал, что может прижать меня к стенке с помощью законов, но мы-то тоже законы читали!
— Потому что сам только сегодня вечером вышел на него. Все висело на волоске, пришлось действовать самому. Но я тебе сразу позвонил. Кстати, а почему ты не вышел на него? Работать не умеешь?
— Заткнись!
— Сам заткнись, понял? И убери этих людей с автоматами, ты у меня дома как-никак. А то набью морду и вышвырну, как козла! Я тебе дал Ковальчука, потом Хачонкина. А где спасибо?
Карен тяжело вздохнул; трудно было ему, южному человеку, признавать свое поражение, но он был порядочным мужиком и все-таки признал. Велел «физикам» удалиться. Из комнаты они удалялись особенно шумно, и причиной тому был Борька. Похоже, все они впервые видели крысу так близко, да еще и на плече Сырника, о котором наверняка знали как о суровом борце с преступностью. Могли прикоснуться, даже погладить малыша и убедиться, что он симпатичный и приветливый и ничего страшного не произошло. Такое не каждый день у них бывает. В прихожей толкотня возникла, и, судя по репликам, те, кто был на кухне, тоже хотели посмотреть на Борьку и убедиться, что не страшный. Кажется, убедились все, будет теперь тема для разговоров у мужиков.
Карен присел на край кухонного стула.
— Слушай, кофе дай мне тоже, да?
— Но на яичницу не рассчитывай, мы с напарником целый день не жрали и на гостей не рассчитывали.
— Бутерброд хоть можешь дать?
— Конечно, — сказал я.
Когда все ушли, я сел на диван в комнате и, поглаживая пушистую шерстку малыша, перебирал в памяти фрагменты разговора с Кареном. Он тоже считал, что без Олеси дело рассыплется в суде. Ничем стриптиз-бар прижать нельзя. Денежные отношения отпадают, от них все отрекутся. Факт принуждения девушки недоказуем. Встречалась с Хачонкиным, встречалась с Бородулиным, а что думала при этом — судите сами. Сбежала... Если сбежала! И вот вопрос: если завтра меня грохнут возле подъезда — значит, Олеся жива и может дать показания против бандитов? Но мне-то какая радость от этого будет? Абсолютно никакой. А если они нашли ее — опять же никакой радости. Вот и думай, что делать дальше.
— Что делать, малыш? — спросил я своего серенького друга. А он уткнулся мордочкой в мою ладонь и замер. — Быть вместе — это и так понятно. Лучше всего поехать на дачу к Ленке на пару недель. Но ее же нет.
Только я это проговорил, как зазвонил телефон.
— А может, и есть, — сказал я, поднимая с дивана трубку, которая валялась рядом. — Да?
— Андрей? Это Ирина. Ну, помните, доцента на кафедре?
— Доцента не помню, а красивую женщину помню, — сказал я. — Извините, что не позвонил, все дела...
— Мне ваш телефон дала Ольга Бородулина, она уже не обижается на вас и вообще считает профессионалом...
— Спасибо, Ира. А вы кем считаете меня?
— Никем. Просто позвонила, чтобы узнать...
— Зачем узнавать про никого? Это ведь пустое место.