— Я в смысле... вашей деятельности, я в ней ничего не понимаю. Но в общем-то...
— Ира, берите такси и приезжайте. Мне грустно, одиноко — словом, приезжайте.
— Вот так, сразу? Ну, даже не знаю, что сказать... — Она замолчала, а мне какой толк молчать? Время близилось к полуночи, просто так малознакомые дамы в этот час не звонят.
— Ир, если хочешь — приезжай. А нет, извини. Проблем у меня до черта, есть чем заняться.
— Куда ехать-то? — спросила она.
Я продиктовал ей адрес, а потом сказал Борьке:
— Малыш, похоже, у нас будут гости. Надо бы подготовиться к визиту дамы.
Это означало, что малыш отправился в свою клетку, а я — в ближайший супермаркет. Честно говоря, уже возвращаясь домой с пакетом, полным того, что должно было понравиться даме, я подумал, что подвергаю свою жизнь ненужной опасности. Я даже пистолета с собой не взял, убрать меня в этот момент мог бы даже дилетант. Но, видимо, противники меня очень уважали, полагали, что лежу я сейчас в постели с «пушкой» в руке, смотрю по сторонам зорким взглядом и прислушиваюсь к каждому шороху. А раз так, то надо подождать, пока я потеряю бдительность и расслаблюсь. День-два, не больше, над ними все же каплет... если Олесю не нашли.
Может, они и не так думали, не знаю. Наверное, что-то думали, ибо не думать о человеке, по которому палишь из гранатомета, накладно. Он же одноразовый и приличных денег стоит. Но все же я без проблем вернулся домой, а там, конечно же, угостил малыша ананасом и яблоком, и кусочек торта дал, хотя и слышал, что им сладкое вредно. Но малыш обожал торты, а я не мог ему отказать. Но из клетки не выпустил, хотя он просился и даже готов был отказаться от вкусной еды ради того, чтобы посидеть на диване, уткнувшись в мои ладони. Да мне сидеть было некогда. Сменил постельное белье, потом побрился, почистил зубы и пошел на кухню. Расставил бутылки с виски и ликером, коробку конфет, торт, фрукты, вскипятил воду для кофе. Успел подумать, что Лена многого добилась, обидевшись на меня, и тут в дверь позвонили.
Ирина в голубых джинсах, песцовом манто и песцовой же шапке выглядела великолепно. Красивые черные глаза были слегка затуманены предвкушением страсти. Я помог ей снять верхнюю одежду, не удержался, поцеловал пухлые губы.
— Ох... дай мне прийти в себя, Андрей, — сказала она, доставая из пакета бутылку шампанского.
— Ты любишь шампанское? — спросил я.
— Честно говоря — нет. Ну а с чем еще приходят в гости к мужчине? Почти незнакомому...
— Был незнакомый, а стал знакомый, так всегда случается.
Я обнял ее за плечи и повел на кухню.
— Ой, «Бейлиз»! — сказала она, увидев мой стол. — Вот что я действительно обожаю!
И обняла меня. Поцелуй был таким долгим, что я не помню, когда упали на пол ее голубые джинсы. Под ними были черные кружевные трусики, колготки она предусмотрительно не надела, чтобы не возиться, снимая их. Умная женщина, что значит — доцент! Хотя на кухне было тепло, я принес дубленку, укрыл ее ноги. Она пила ликер, а я — виски. И после первой рюмки избавил ее от трусиков, пока Ирина ела торт с ананасом, а после второй — от голубой блузки и лифчика. Сидеть рядом с такой женщиной было приятно, но уже и трудно. Чего-то еще хотелось все сильней и сильней. После третьей рюмки я подхватил ее на руки и отнес в комнату, благо постель была готова. Ирина успела прихватить с собой пузатую бутылку ликера и, когда я опустил ее на одеяло, поставила бутылку возле кровати.
В комнате было темно, Борька старательно грыз железные прутья клетки.
— Кто там у тебя? — спросила Ирина.
— Малыш, но он в клетке, так что не бойся, — сказал я, снимая джинсы.
19
Я проснулся от сдавленного крика и не сразу понял, приснилось мне это или наяву происходит что-то не совсем хорошее? Посмотрел на Ирину — а она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Дверь закрыта, в комнате посторонних не наблюдалось. Уже хорошо. Часы на видеомагнитофоне показывали восемь пятнадцать. Я повернулся к Ирине.
— В чем дело, Ира?
Она дернулась к краю дивана, готовая спрыгнуть на пол и бежать, бежать со всех ног отсюда.
— Кры... крыса... А-а-а... она сидит...
Я посмотрел туда, куда указывал ее почти безумный взгляд, и обнаружил Борьку, он сидел у меня на коленях и смотрел так, будто спрашивал: можно к тебе? Ну, умница, что тут скажешь! И очень деликатный малыш.
— Это не крыса, это мой Борька, пожалуйста, успокойся, Ир. Он очень дружелюбный парень. Малыш, ты опять разобрал свою клетку и прибежал ко мне? Я тебя тоже люблю, но каждый должен спать у себя, мы ведь договаривались! А ты все хулиганишь! Дождешься у меня! — Я взял маленького проказника, повернулся спиной к Ирине, Борьку устроил под боком и сказал: — Спи, Ира.