— Конечно помню. Не знаю почему, но мне кажется, я тогда много смеялась. Вы мне нравились.
Сказав это, я вдруг поняла, что уже очень давно не признавалась никому в симпатии.
— Я думала, что никогда больше тебя не увижу, — сказала она. — Думала, ты забыла меня навсегда.
— Бабушка!
— Ты ничего не могла поделать, я знаю. Все потому, что у нас с Мисон разладилось все. Иногда я злилась на нее за то, что не могла повидать тебя. Да, я испытывала к ней именно такие чувства.
— Это естественно, — ответила я. — Но у мамы тоже есть свои причины.
— Ты права.
Бабушка взглянула на меня с улыбкой.
— Я часто думаю о том, что вы мне рассказывали.
— Правда?
— И о дядюшке Сэби.
— Я до сих пор помню его, как сейчас. — Бабушка опустила взгляд на чашку. — Я больше ни у кого не видела такой длинной шеи. Он смеялся как ребенок, и в уголках его глаз появлялись глубокие морщины. Помню, как он ходил всегда с прямой спиной, несмотря на высокий рост.
В тот день, когда дядюшка Сэби вернулся из Хиросимы, он упал в кровать и, даже не помывшись, проспал как убитый до следующего вечера. Проснувшись, накинулся на еду. Прабабушка испугалась, что он так подавится, и принялась журить его, но дядюшка запихивал в рот еду, будто и не слышал ее укоров.
Когда прабабушка спросила, что произошло, он не дал ей вразумительного ответа. Не добившись ничего даже после нескольких попыток, прабабушка поняла, что говорить о случившемся он не намерен, и прекратила допросы. В дальнейшем, кто бы ни спрашивал у дядюшки Сэби о произошедшем, он просто улыбался и избегал ответа. Еще он перестал ходить в церковь, которую раньше посещал каждое воскресенье. Несколько раз у них в доме появлялись прихожане и предлагали помолиться за него, но он отказывался. Он молчал, но скрыть то, что он получил тяжелую травму, у него не получалось. Это было понятно даже бабушке, которой на тот момент было не больше семи.
Вскоре он устроился на работу в продуктовый магазин. Один из клиентов прадедушки, которому он доставлял продукты, услышал историю дядюшки Сэби и предложил ему работу. Он высоко оценил выносливость, смелость и чувство ответственности человека, который рискнул отправиться в Японию в такое страшное время. Бабушка хорошо помнила, как все радовались новой работе дядюшки Сэби.
Однажды она возвращалась домой со школы, соседские дети в очередной раз стали дразнить ее дочерью мясника. Она стояла на углу улицы и плакала, как вдруг заметила дядюшку Сэби. От растерянности она принялась растирать по лицу слезы, но дядюшка невозмутимо предложил пойти домой вместе. Шагая на расстоянии вытянутой руки, он рассказывал ей, какой милой и любимой всеми она была, когда только родилась, какая смелая и любящая у нее мама.
Дядюшка Сэби поведал ей, что раньше было принято делить людей на благородных и презренных в зависимости от того, кем были их родители. А потом пришли японцы, и для них все корейцы, будь то дворяне или простолюдины, стали считаться презренными.
— Люди такое любят, — пробормотал дядюшка Сэби с печальным выражением лица. — Вот ты, Ёнок, думаешь, корейцы презреннее, чем японцы?
Бабушка помотала головой, и дядюшка сказал, что настоящая презренность — это когда человек делит людей таким образом.
— Ёнок, ты ведь у нас такая живенькая, и кушаешь хорошо, и смеешься громко, и мяч пинать умеешь, и бегаешь вон как быстро. Еще и с Хвичжой дружишь. И рассказываешь интересно.
— А вы, дядюшка, высокий, и шея у вас длинная. Еще вы смеетесь все время и кушаете тоже хорошо.
— Приятно слышать.
— Это еще не всё. Когда вы тут, матушка с батюшкой тоже смеются, и тетушка Сэби, и Хвичжа — все. Без вас было не так. Вы как солнышко. Я как солнышко увижу, сразу про вас вспоминаю.
— Ты погляди. А ты у нас никак поэтессой будешь.
За беседой с дядюшкой Сэби бабушка быстро забыла о том, что случилось с ней в школе. На душе стало спокойно. Прадедушка ругался, если бабушка слишком громко смеялась или играла в мяч, но дядюшка Сэби всегда относился к ней по-доброму. Он частенько приносил ей из магазина, где работал, сладости и тайком угощал ее, а когда она делилась своими историями, слушал с интересом и просил рассказать еще. Рядом с мужем тетушка Сэби постепенно набрала вес и стала выглядеть здоровее, на ее лице все чаще играла улыбка.
Бабушку немного беспокоило то, что у дядюшки Сэби часто краснеет и шелушится кожа на шее. Его постоянно преследовал кашель, хотя и не настолько сильный, чтобы мешать работе.
Однажды, ближе к концу весны, к ним во двор прибежал щенок. Это был тощий кобелек с рыжей шерстью и небольшой примесью черного на хвосте. Прабабушка назвала его Веснушкой. Он бегал за ней хвостом, засыпал, уткнувшись мордой в башмаки, которые она оставляла на каменном крыльце, а когда она выходила на улицу, весело подпрыгивая, бежал рядом. Прабабушка притворно возмущалась, пытаясь прогнать щенка, но вскоре сдавалась и, присев на корточки, долго гладила его по голове. Если прабабушки долго не было дома, Веснушка ждал ее на околице и, завидев издалека, радостно несся навстречу. «За что ты меня так любишь?» — удивлялась прабабушка, гладя пса по загривку, и на ее лице проступала легкая печаль. Ее голос, когда она ругала Веснушку и просила не приставать к ней, звучал мягко и тепло. Прабабушке было непривычно видеть такую искреннюю любовь хоть от кого-то.