Моя Самчхон, ты хорошо питаешься? А спишь как? Когда думаю о тебе, часто вспоминаю, как кричала на тебя и бросалась нехорошими словами. Хвичжа тогда только родилась, и я была совсем не в себе. Я хотела говорить тебе только самые ласковые слова, которые существуют на этом свете, но не смогла. Как мне теперь оправдать себя? Я не знаю. Прости меня, Самчхон.
Приехав в Сэби, я перечитала письма, что ты мне писала. Ты перечисляла причины, по которым мне стоит жить. Снова читая их в Сэби, я только и могла, что лить слезы. Тогда благодаря твоим письмам я пришла в себя и решила, что должна жить дальше. Хотя бы ради тебя. Ты ведь так мне помогала. Если бы не ты, не было бы меня уже в этом мире. Правда. Ты меня спасла.
Помнишь, что сказал врач в кэсонской больнице? Если повезет, он протянет еще год. Тогда тетушка Тонни сказала мне: «Какой ужас, лучше бы отец Хвичжи погиб в Хиросиме — тогда не пришлось бы вам все эти тяготы сносить». Как знать, может, и другие люди так думают. Все равно конец один. Я до сих пор боюсь говорить такое вслух, но если уж отцу Хвичжи суждено умереть… может, мне и впрямь было бы легче, если бы не пришлось на это смотреть…
Быть может… может, для него так было бы и лучше… Если бы все закончилось в один миг. Тогда ему не пришлось бы сносить все эти страдания. И все же я считаю, что так лучше. Можешь ругать меня за мою жадность. Ругай меня за то, что думаю о себе больше, чем об отце Хвичжи. Но я все равно рада, что он вернулся к нам, хотя бы и так, что побыл подольше со мной и дочкой.
Как-то я думала о том, о чем бы молилась, если бы он погиб в Хиросиме… Я бы мечтала увидеть его, прикоснуться, обнять… хотя бы на денечек, на час, на десять минут. Многие спрашивали у меня, не хуже ли, не больнее ли мне оттого, что после его возвращения мы смогли прожить вместе всего несколько лет. Но знаешь, Самчхон. Ведь эти несколько лет были куда длиннее, чем один час и один день. Я страшно дорожу им. Да, скоро он нас покинет. Как подумаю об этом — просто с ума схожу. И все же так лучше. Как бы там ни было, сейчас он рядом со мной.
Самчхон, в Сэби сейчас азалии в самом цвету. А в Кэсоне? Я вспоминаю о том, как мы с тобой собирали цветы и пили нектар. Как делали блины и тток из полыни. Я думаю о тебе каждый раз, когда вижу цветы или траву. Когда на небе всходят звезды и луна, я вспоминаю твое лицо, как ты задирала голову, любуясь ими. «Сэби, глянь, это же чудо какое-то!» — говаривала ты, глядя в ночное небо. Моя Самчхон, все-то тебе казалось необычным и чудесным. Я не перестаю думать о тебе.
Береги себя, моя Самчхон.
Бабушка слушала меня, лежа на спине и глядя в потолок. Иногда она поворачивала голову ко мне и сцепляла руки вместе. Я читала письмо, наблюдая за ней боковым зрением. У меня было странное ощущение от того, что я в принципе держу в руках письмо, написанное шестьдесят семь лет назад, но еще больше я поражалась тому, что сквозь эти строки как наяву слышался голос тетушки Сэби. Как будто она проникла внутрь меня, чтобы поведать свою историю. Еще я чувствовала внутри себя прабабушку, которой предназначалось это письмо. Я словно своими глазами видела, как прабабушка восклицает, глядя в ночное небо: «Глянь, это же чудо какое-то!» Я аккуратно сложила письмо и убрала его обратно в конверт.
— Прочитать вам еще одно?
— Нет, ты и так устала. Ты так стараешься ради меня, а я тут лежу…
— Мне самой интересно почитать еще.
Я открыла второй конверт. Буквы были более размытые, чем в первом письме, а бумага сохранилась хуже, поэтому мне пришлось поднести лист поближе к глазам.
Моей Самчхон.
Все ли у тебя хорошо? Я написала эти слова и долго размышляла. Что мне рассказать дальше?
Ты ведь такая мудрая. Просто… если бы ты просто была рядом со мной, все было куда лучше.
Я буду писать это письмо и мечтать, что мы вместе, что я разговариваю с тобой вживую.
Самчхон… Отцу Хвичжи уже недолго осталось. Мы посадили его в телегу, запряженную волом, и повезли в ближайшую от Сэби большую больницу. Мое сердце бьется так сильно, что я не могу уснуть. Мне тяжело просто сидеть тут и смотреть на него — вот и решила написать тебе.
Я думала, что после возвращения в Сэби отец Хвичжи смирился с реальностью. Но это не так.
Помнишь, он ни в какую не хотел рассказывать о том, что с ним случилось в Японии? Не хотел пугать меня. Но недавно, когда ему ненадолго стало получше, он схватил меня за руку и сказал: «Матушка Хвичжи, я должен высказаться. Ты запомнишь мои слова?» — «Конечно, не держи все в себе, поделись со мной», — ответила я, и он, немного помолчав, заговорил.