Самчхон, я так скучаю по тебе. И почему я не писала тебе об этом раньше? Береги себя, моя Самчхон.
Некоторое время мы просто молчали, окунувшись с головой в рассказ тетушки Сэби. Я вложила письмо обратно в конверт, затем в коробку и закрыла крышку.
— Вам пора отдыхать.
— Задержала я тебя сегодня, — сказала бабушка, бросив взгляд на настенные часы.
— Все равно мне дома нечего делать.
— Пристала к молодой девушке, заставляю письма мне читать.
— Все в порядке. Я потом еще вам почитаю.
— Ну спасибо тебе, — с этими словами бабушка слегка коснулась моей ладони.
Не прошло и пары минут, как ее дыхание выровнялось и она заснула. Я осторожно сняла ее руку со своей, взяла чашки и отнесла их на кухню. Вымыв посуду, я снова зашла в спальню и, стоя в тишине, рассматривала лицо бабушки. Она спала на спине, повернув голову влево и слегка приоткрыв рот. На ее лбу проступили морщины, и казалось, что ей снится что-то плохое. Я подумала о том, что где-то на этом лице все еще остается отпечаток двенадцатилетней Ёнок, которой пришлось похоронить свою тоску по дядюшке Сэби, не говоря никому ни слова, в одиночку плача у забора. Я достала сложенное в углу одеяло, укрыла бабушку, беззвучно вышла в подъезд и закрыла за собой дверь.
Мы блуждаем по темному океану в круглой голубой лодке, зная, что большинство из нас покинет этот мир, не дожив и до ста лет. Куда мы отправляемся потом? Иногда меня посещают такие мысли. По сравнению с возрастом Вселенной или даже возрастом Земли, что куда короче, разве наша жизнь не слишком мимолетна? Я не понимала, почему столь короткая жизнь временами кажется такой длинной и полной боли. Я ведь могла быть дубом или диким гусем, так почему мне суждено было родиться именно человеком?
Намерение лишить жизни стольких людей с помощью атомной бомбы и сила, что воплотила это намерение в жизнь, — все это исходило от людей. Я тоже такой же человек, как они. Я долго думала о страданиях, что приносит человек, сотворенный из звездной пыли, и о том, каким образом сложились пылинки звезд, чтобы появился человеческий род. Прикасаясь к своему телу, я думала о том, что когда-то, возможно, тоже была звездой или осколком во вспышке сверхновой. Все воспринималось с неожиданной новизной.
7
Приехав на выходные в Сеул, я с мамой отправилась на прогулку к Горе с маяком, располагавшейся неподалеку от ее дома. Люди называли ее так, потому что на вершине стоял сигнальный маяк, но на самом деле это была не гора, а небольшой холм, высотой метров сто пятьдесят. Мама сказала, что с тех пор, как к ней стали возвращаться силы, она гуляет там по тропинке и иногда даже доходит до вершины. Холм был маленьким, но сплошь усажен деревьями, в воздухе пахло зеленью, и казалось, что мы в настоящих горах.
Медленно шагая, мама широко размахивала руками. Это показалось мне милым, я рассмеялась и принялась повторять за ней. Она нарочно замахала руками еще сильнее и тоже расхохоталась, словно иронизируя сама над собой. Июльское солнце жарило так сильно, что пот лился ручьем даже без лишних движений. То ли от жары, то ли от радости прогулки я расслабилась и впервые за долгое время общалась с мамой безо всякого напряжения. Мне хотелось показать ей, что вопреки ее ожиданиям у меня все идет хорошо.
— Вы часто видитесь с тетей Мёнхи?
— Ну да. Мёнхи живет по шестой ветке метро, ей удобно приезжать ко мне. Мы вместе ходим обедать.
— А когда она уезжает в Мексику? — осторожно поинтересовалась я.
— Скоро. Кстати, я как раз хотела сказать тебе… — Мама отвернулась, избегая моего взгляда. — Я собираюсь поехать вместе с ней, в гости.
Я удивилась. Потому что даже подумать не могла, что она может решиться на такое. Мама никогда не говорила о том, чего хочет сама. Видеть ее такой, как сегодня, было необычно, но приятно.
— Переживаю, чем твой отец будет питаться… Хотя перед домом как раз недавно открыли магазинчик с домашними закусками, я наказала ему покупать еду там.