— Фруктово-овощной рынок… Это тот, что возле мэрии?
— Там дешевле всего.
Мимо нас проехало несколько человек на скутерах. За спиной старушки сверкало море, окрашенное вечерними солнечными лучами в золотой цвет. Дул мягкий бриз.
— Вы не подумайте ничего странного, — сказала она. — Просто вы похожи на мою внучку. Дочь моей дочери. В последний раз я ее видела, когда ей было десять. — Старушка взглянула прямо мне в глаза. — Мою внучку зовут Чиён. Ли Чиён. А дочь — Киль Мисон.
Я внимательно всмотрелась в лицо этой женщины. Она только что назвала наши с мамой имена. Нужно было что-то сказать, но ничего не приходило в голову.
— Внучка живет в Сеуле, так что ей незачем сюда приезжать, — продолжила она, глядя мне в глаза.
— И все же я здесь, — ответила я.
Бабушка улыбнулась мне, словно ей давно уже все было известно. Мы стояли на холме, смущенно глядя друг на друга. Ее лицо приняло шутливое выражение, и я поняла, что она узнала меня с самого начала.
— Бабушка!
— Давно не виделись, — кивнула она в ответ.
2
В тот день, возвращаясь вместе домой, мы почти не разговаривали. Казалось, что бы мы ни сказали, неловкости не избежать. В лифте я нажала на кнопку пятого этажа. Бабушка нажала на десятый и заметила:
— А ты высокая, в маму.
— Да… наверное.
Во время этого краткого диалога я рассмотрела ее вблизи. Густые для ее возраста, коротко остриженные некрашеные волосы, широкий лоб, продолговатые глаза с гладкими, без складки веками, нос прямой и высокий; над верхней губой тянулась ложбинка, покрытая нежным пушком, губы — полные, почти лиловые. От уголков глаз и рта разбегались тонкие смешливые морщинки, а переносицу прорезали две глубокие складки.
Ростом бабушка была немного ниже меня, но спину держала ровно. Морщинистая рука, которой она опиралась на тележку, была покрыта коричневыми пигментными пятнами. В ней не было почти ничего схожего с мамой. Я вспомнила мамин узкий лоб и черные волосы, которые она постоянно красит, потому что ненавидит седину.
Единственным чувством, которое я испытала от воссоединения с бабушкой, была неловкость. Она казалась настолько незнакомой, что я даже ненадолго засомневалась, действительно ли эта пожилая женщина — та самая моя бабушка, которую я знала в далеком детстве. Еще я беспокоилась о том, что должна сказать ей при следующей встрече, не станет ли она вмешиваться в мою жизнь только на том основании, что она моя родная бабушка, не узнают ли все вокруг, что я ее внучка, приехавшая из Сеула, вопреки моему желанию жить анонимно.
В следующий раз я увидела бабушку утром через несколько дней, по дороге на работу. На парковке стоял грузовичок, в который по очереди усаживались несколько старушек. Все они были одеты в пеструю рабочую одежду. Наблюдая за ними, я встретилась глазами с бабушкой, которая в этот момент тоже собиралась сесть в грузовик. Она приветливо улыбнулась и помахала мне рукой. Я застыла на мгновение, но тоже помахала ей в ответ.
— Давай, а то опоздаем, — торопили ее старушки, и она тоже погрузилась в автомобиль.
— Я на сдельщину еду, сдельщину! — крикнула мне бабушка. — Пока!
Я молча наблюдала, как грузовик быстро скрывается из моего поля зрения.
Если бы у меня не было воспоминаний о бабушке из детства, я бы, возможно, чувствовала только ненужное давление от встречи с ней. Но мне тридцать два, и я все еще помнила, как она рассказывала мне истории, над которыми мы вместе когда-то смеялись.
В бабушкиных глазах я выгляжу не как внучка, а как незнакомая женщина за тридцать, с которой сложно иметь дело. Я для нее не милая любимая внучка, которую хочется оберегать, а всего лишь ребенок дочери, да и с той они не ладят. Меня не смущали щекотливость, неловкость и сложность наших отношений, но удивляло некое слабое подобие привязанности, которое скрывалось где-то на дне под этими эмоциями.
Когда следующим вечером я столкнулась с бабушкой в супермаркете, неловкости, которой я остерегалась, не возникло. Она шла к кассе, неся в корзинке бутылку густого соевого соуса и пачку растворимого кофе в пакетиках. Я встала в очередь за ней.
— С работы идешь? — поинтересовалась она.
— Да, вот купила поесть по пути домой, — ответила я, указав на клубнику, яблоки, хлопья, молоко и кимчи в моей корзинке.
На этом разговор прервался. Я не могла придумать подходящую для беседы тему, и бабушка, судя по всему, тоже. Расплатившись, она сложила свои покупки в тележку и направилась к выходу. Я тоже заплатила за свои продукты и догнала ее.