Вскоре мама снова тихо открыла дверь и вошла в комнату.
— У тебя правда все хорошо? — спросила она, садясь на кровать рядом.
— Все нормально.
— Я спрашиваю, потому что ты не выглядишь нормально. Ты точно перестала пить антидепрессанты?
— Я же сказала, что бросила.
«Вот только… — хотелось сказать мне, — я хотела бросить таблетки, но мне стало еще тяжелее, поэтому я начала снова их принимать, это не зависит от моей решимости, и я не могу восстановиться так быстро, как хочется тебе». Но я знала, что если произнесу это вслух, то получу в ответ лишь критику и осуждение.
— Тогда что это?
Мама протянула мне полупрозрачный пакетик с таблетками. Я мгновенно выхватила его из ее руки.
— Я не нарочно рылась. Просто твой телефон зазвонил, и я хотела подать его тебе, а в сумке оказалось это.
— Ты не могла просто сделать вид, что не заметила?
— Не пытайся все время выбрать легкий путь. В жизни так не бывает.
Однажды, когда я еще жила в Сеуле, мама пришла ко мне домой и наткнулась на мои антидепрессанты. Тщательно погуглив каждое из названий, напечатанных на коробочках, она холодно сказала: «Я в тебе разочарована. Я понимаю, что тебе тяжело, но это не значит, что нужно безрассудно глотать таблетки». Я не хотела с ней ссориться и просто пообещала, что скоро брошу. Если бы я попыталась спорить, она бы заявила, что пережила страдания похуже моих, но не полагалась ни на какие таблетки.
— И каким же образом я выбираю легкий путь?
— Ты сдаешься там, где могла бы справиться своими силами. Вот взять твой брак…
— Хватит, мам. Это уже в прошлом. Ты до сих пор считаешь, что я легко отказалась от своего брака?
— Да, — ответила она и продолжила дальше, будто этого было недостаточно: — Мы с твоим отцом не сдались даже после того, что случилось с твоей сестрой. А ты…
— Да лучше бы вы сдались! Чем жить в тени этого всего, лучше бы вы сдались! Это тебе надо было обратиться к психиатру, мам! Кому-кому, а тебе уж точно стоило бы принимать лекарства!
Придя в себя, я вдруг обнаружила, что размахиваю пакетиком с таблетками прямо перед ее лицом. Мама вытирала слезы тыльной стороной ладони, избегая моего взгляда.
— Мам, прости.
Она продолжала молча плакать, опустив голову вниз.
— Прости меня, я в последнее время сама не своя, — со слезами в голосе произнесла я и потянулась к ней.
Но она тут же оттолкнула меня.
— Давай пока не будем видеться.
С этими словами мама вылетела из комнаты.
Я собрала сумку и вышла на улицу, сердце стучало как бешеное. Мы с мамой многим пожертвовали по отношению друг к другу только для того, чтобы не вступать больше в такие конфликты. Как так вышло, что мы снова свернули не туда? Я в очередной раз оказалась в замкнутом кругу, где для того, чтобы защитить себя, я в конечном счете нападала на маму. Я не хотела ранить ее, но не могла выносить, когда она критиковала меня, не замечая своих недостатков.
Уже за полночь я приехала на автовокзал Хвирёна, села на такси и отправилась домой. Выйдя из такси, я брела к подъезду, когда откуда-то донеслось тихое тявканье. Повернувшись на звук, я обнаружила, что из-под клумбы на меня смотрит маленькая собачка. Я протянула к ней руку, но она быстро попятилась, спрятавшись за куст азалий. Пришлось сделать вид, что я ухожу, чтобы она снова выползла из укрытия. Это был желтый шпиц с черными кругами вокруг глаз. Я взяла его на руки. Песик оказался настолько худым, что можно было пересчитать все косточки, от него несло застоявшимся запахом грязи. Похоже, у него совсем не осталось сил, потому что он даже не попытался вырваться. Не выпуская его из рук, я зашла домой.
Опустив собаку на пол в гостиной, я подала ей воды в глубокой миске. Он накинулся на нее с жадностью. При свете лампы оказалось, что это совсем молодой пес, почти щенок. Я поджарила ему остатки куриной грудки из холодильника, и он тут же проглотил ее, почти не жуя. Голодный. Я дала ему кусочек хлеба, потому что больше ничего не нашлось, и он мгновенно расправился и с ним. Я поджарила два яйца — он и их умял в один присест, начисто вылизав блюдце. «Больше мне нечего тебе дать, — сказала я, — сегодня был тяжелый день. Предлагаю отдохнуть для начала. А утром разберемся со всем остальным».
Когда я вышла из душа, пес уже спал без задних ног, уткнувшись мордочкой в коврик под раковиной. Интересно, что с ним случилось? Я подошла поближе, но он спал так крепко, что даже не пошевелился. Видимо, он долго пробыл на улице, потому что подушечки ног у него были черными от грязи, а нос совсем сухим. «Спокойной ночи», — прошептала я и тоже пошла спать.