— Чиён, это мама. Открой дверь.
Я легла поперек кровати.
— Я знаю, что ты там. Я ненадолго, открой, пожалуйста.
Раздался дверной звонок. Мне пришлось встать с кровати. Мама обладала несгибаемым упрямством. Было ясно, что она будет звонить в дверь до тех пор, пока я ее не впущу. Не успела я открыть дверь, как мама шагнула в номер, даже не глядя на меня. Она была в праздничном наряде и на каблуках — видно, в номер еще тоже не заходила.
— Ты ушла, пока я ненадолго отлучилась в туалет. А я тебя там жду. Кто же знал, что ты уйдешь в номер, ничего не сказав, — произнесла она, опустившись в кресло у окна.
«Я злюсь, потому что ты ушла не попрощавшись». Мама пришла, чтобы завуалированно передать мне это сообщение. Я легла на кровать и уставилась в потолок.
— Ты ради этого приехала? Я же сказала, что ты можешь не приезжать.
— Точнее, ты велела не приезжать. Потому что тебе неудобно.
— Я не это имела в виду. Я о твоем поведении сегодня, — перешла на шепот мама, словно боясь, что кто-то подслушает.
— А что не так с моим поведением? — в моем голосе звучал вызов. Сердце стучало все быстрее. Я была готова к ссоре и точно знала, что ни за что не пойду на попятную.
— Тебе обязательно было так разговаривать с дядей? Какая разница, как он ко мне обращается, разве можно поучать взрослых? Если уж заикнулась о разводе, так нужно вежливо выслушать, что тебе на это скажут старшие. А ты еще и голову прямо держала, нет чтобы скромно потупиться и промолчать.
— Голову и нужно держать прямо, мам. Чем я так провинилась, что должна склонять голову перед ним?
Мама сняла пиджак, положила его на стол и открыла окно. В комнату ворвался холодный ветер.
— Ты ведь не была такой раньше. Ты умела вести себя вежливо со старшими.
— Какая такая вежливость? А, это когда ты слышишь полный бред, но молча сидишь, прикусив язык? Это называется вежливостью? В таком случае невежливо себя ведет как раз папина семейка. Очнись, мам! Какая разница, как он к тебе обращается? А ты сама не в курсе? Как дядя относился к тебе все эти годы? И тебе все равно?
— Следи за языком.
— Тебе стоило сказать это не мне, а своим свекрови и деверю.
Мама усмехнулась в темноте.
— Ты изменилась с тех пор, как переехала в Хвирён. Не знаю, какое влияние на тебя оказывает твоя бабушка, но ты стала обращаться со мной, словно я тебе враг.
— Неправда.
Боль в висках усилилась, и при каждом слове в голове начинало звенеть.
— Нельзя бороться со всеми по любому поводу, Чиён. Ты просто выбьешься из сил. Это житейская мудрость.
— Но я всегда избегала и уклонялась, мам. И посмотри, что из этого вышло. Я сама не знаю, что я чувствую. Слезы текут, но в груди так пусто, что я ничего не чувствую.
— Не понимаю, о чем ты. Избегать — значит защищать себя.
— Если тебя бьют, подставь другую щеку? Это называется защищать себя?
— Если будешь бороться, тебя ударят и два, и три раза, и все равно ты не сможешь победить. Так не лучше ли просто получить один удар и закончить на этом?
— Откуда ты знаешь, смогу я победить или нет?
Мама ничего не ответила.
— Веди себя хорошо, следи за языком, не плачь, не возражай, не злись, не спорь. Я столько раз это слышала, что теперь чувствую себя виноватой, если просто злюсь или грущу. Мои эмоции не находят выхода, и я бросаю их себе в душу, как ненужные отходы. Я не могу вовремя выплеснуть их, и моя душа становится мусоркой. Она грязная, вонючая и доверху набита хламом, от которого я не могу избавиться! Я больше не хочу так жить… Я тоже человек. У меня тоже есть чувства.
Слезы покатились из уголков глаз по вискам. Я тихо всхлипнула. «Вот как. Понимаю. Оказывается, тебе тоже больно…» Ждала ли я, что мама произнесет эти простые слова, посочувствует мне?
— Ты, похоже, слишком много выпила. Поспи, увидимся завтра.
Послышался шорох надеваемого пиджака. Ну разумеется, мама не стала бы оставаться со мной, пока я страдаю или грущу. Ни на одно мгновение. Я ощутила знакомый порыв гнева. Я села на кровати и уставилась на маму, мысленно выбирая, какими жестокими словами уколоть ее побольнее.
— Я терпеть не могла, когда ты приезжала в Хвирён. Просто ненавидела.
Это была полнейшая ложь.
— Могла бы просто сказать мне не приезжать.
Подлые намерения толкнули меня еще дальше.
— Не знаю, наверное, мне просто было жаль тебя.
Глазами, привыкшими к темноте, я видела мамино лицо за мгновение до того, как оно исказилось от боли.
— Ты же спрашивала, почему я выбрала именно Хвирён? Сказать честно? Потому что ты бы никогда не поехала туда. Вот почему.