Бабушка оставила маму с прабабушкой и вместе с Хвичжой отправилась на Черепаший пляж. Холодный зимний ветер был настолько пронзительным, что ломило виски, волны угрожающе бушевали. Хвичжа упала на колени на пляже и руками в перчатках принялась пересыпать песок. Бабушка долго наблюдала за ней со стороны, а потом подошла, опустилась на колени и крепко обняла ее со спины. Наверное, она осмелилась сделать это, потому что в этот момент их окружали только завывания ветра и шум бьющихся волн. Бабушка не привыкла к таким проявлениям чувств.
С тех самых пор, как она сама только научилась ходить, бабушка помнила Хвичжу, следовавшую за ней везде, словно тень. Помнила, как эта девчушка трещала без умолку и дрожала от страха, боясь, что бабушка позабудет малейшую деталь из их общего прошлого. Как она прыгала на скакалке в переулке, одетая в истрепанную юбку, из-под которой торчали ее тощие голени. Как она постоянно щурила глаза от близорукости, вытянув шею вперед. Как они прощались на автовокзале и Хвичжа сказала ей: «Кушай хорошо, онни. Увидимся, еще увидимся». Бабушка долго обнимала Хвичжу, зарывшись лицом в ее волосы. Пока голова не заболела от ледяного ветра, пока руки в перчатках не свело от боли.
От долгого сидения на холоде у обеих затекли конечности, и бабушка с Хвичжой вышли с пляжа, неуклюже пошатываясь, словно в танце. Глядя друг на друга, они покатились со смеху.
По пути домой бабушка рассказала Хвичже, как тетушка Сэби веселилась на этом пляже до тех пор, пока ее юбка не вымокла насквозь. Тогда она еще казалась бодрее и здоровее, чем кто бы то ни было.
— Мы играли в мяч.
— Какой мяч? — поинтересовалась Хвичжа, плотнее прижимаясь к бабушке.
— Маленький резиновый мячик размером с кулак. Тетушка привезла его из Тэгу в подарок для Мисон.
— А что вы еще делали?
Бабушка рассказала обо всем, что делала тетушка Сэби с момента прибытия в Хвирён и вплоть до ее отъезда, стараясь не упускать ни малейших деталей.
— А матушка… говорила что-нибудь про меня? — спросила Хвичжа, прикусив губу.
— Она говорила, что иногда ты снишься ей в облике птицы. Очень красивой птицы, которая сидит на высокой ветке. У тетушки перехватывало дыхание, и она звала тебя: «Птичка, спускайся вниз!» — но птица отталкивалась от ветки и взмывала высоко в небеса. Тетушка говорила, что это одновременно вызывало и грусть, и огромную радость. У нее даже слезы на глазах выступали от радости.
— Откуда ей было знать, что эта птица — я?.. — выдавила Хвичжа осипшим голосом.
— Это же тетушка Сэби. Она узнала бы тебя, стань ты хоть птицей, хоть кротом, хоть даже хурмой. И сказала бы: «Это ты, моя красавица, моя красавица Хвичжа».
— Да, так бы и было.
Хвичжа сняла очки и разрыдалась, закрыв лицо двумя руками.
Через неделю Хвичжа вернулась в Сеул. Она писала бабушке письма чаще, чем когда-либо. Когда начались летние каникулы, Хвичжа приехала в Хвирён со всеми вещами и все лето провела, присматривая за маленькой мамой и занимаясь репетиторством с местными ребятишками. Они с бабушкой часто брали сдувшийся резиновый мяч и играли вдвоем до самого заката солнца. С тех пор Хвичжа регулярно начала приезжать в Хвирён.
Бабушка радовалась визитам подруги, но это общение приносило не только комфорт и успокоение. Даже наедине с подругой Хвичжа теперь разговаривала совсем как сеульчанка, напрочь забыв о северокорейском диалекте. Эта прохладная манера речи расстраивала бабушку, она обижалась по мелочам, сама не понимая причины. Однажды Хвичжа мимоходом обронила, что подумывает бросить учебу в университете, и эти слова глубоко вонзились в сердце бабушки. Неужели она не понимает, как ей повезло? Как она может так легко бросаться подобными словами, когда в мире столько людей не может себе позволить даже нормальную еду? Сама бабушка выбивалась из сил, стараясь прокормить семью из трех человек. Она не хотела быть жестокой к Хвичже, оставшейся одной на всем белом свете, но удерживать в такие минуты приветливое выражение лица было нелегко.
Когда Хвичжа расторгла помолвку с женихом и собралась на учебу в Германию, бабушка не смогла искренне поддержать ее. «Ты ведь женщина, неужели у тебя совсем нет страха? Как ты проживешь одна в чужой стране?» Она сказала это, потому что беспокоилась о подруге, но Хвичжа разозлилась, не получив ожидаемой поддержки, а сама бабушка не смогла скрыть своей злости. Их отношения дали трещину, которая так и не срослась к тому времени, когда Хвичжа уехала в Германию.
Документальная программа «Зарубежные соотечественники, прославившие Родину» выходила с лета 1988 года до лета 1993-го. Выпуск под названием «Доктор наук Ким Хвичжа, криптограф» показывали по телевизору двадцать восьмого сентября 1992 года.