Спустя десять дней мама вернулась в Хвирён, как и было обещано. Сидя за накрытым столом, она спрашивала у меня, сделала ли я домашнее задание, не забывала ли вести дневник, и пробормотала: «Осталось десять дней до начала учебного года…» Бабушке оставалось только с грустью наблюдать за дочерью, которая решила снова вернуться туда, откуда хотела сбежать.
— Можешь вернуться сюда, когда захочешь, — сказала бабушка, и мама молча кивнула в ответ.
Она через силу улыбалась, слушая, как я восторженно рассказываю о том, как провела эти десять дней, боясь упустить малейшую деталь. Больше мама не появлялась в Хвирёне.
— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — тихо сказала бабушка.
— Я тоже. Если бы я не приехала в Хвирён…
— Мы бы так и жили, не зная друг друга.
Мое озябшее тело полностью согрелось. За разговором время пролетело, и на улице уже светало. Я решила, что не смогу признаться при свете дня…
— Я давно хотела вам сказать, но не могла решиться, — произнесла я.
— Что такое?
— Меня приняли на работу в лабораторию в Тэджоне. Уезжаю в марте.
— Тэджон? Вот и славно. Это же большой город, и молодежи много, ты отлично там устроишься, — к моему удивлению, радостно отозвалась бабушка.
— Спасибо.
— Поздравляю! Я так и знала, что у тебя все получится.
— Я буду навещать вас.
— Конечно. Приезжай, когда захочешь.
За окном занимался рассвет, и я провалилась в сон, убаюканная бабушкиным голосом. Я уезжаю из Хвирёна и от вас… Я с трудом выживала в этом месте и мечтала скорее уехать отсюда, но это расставание, похоже, давалось мне труднее, чем бабушке.
15
Мама написала мне вскоре после ночи, проведенной у бабушки. Родителям не удалось продлить договор на аренду квартиры, и в следующем месяце они переезжали в соседний район. Однажды я предлагала маме купить дом за пределами Сеула, чтобы провести в нем старость, но она отказалась, сказав, что не хочет уезжать из привычного района.
— Во время переезда хочу избавиться от вещей по максимуму. Приезжай, сама переберешь свои вещи, чтобы я знала, что можно выбросить. И купи, пожалуйста, фотоальбом. Я зашла в канцелярский около дома, но там их больше не продают.
Я ответила, что скоро приеду, и заодно сообщила, что нашла работу в Тэджоне и весной уеду из Хвирёна.
— Твой отец очень рад. Поздравляю.
В следующую субботу я поехала в Сеул. Папа отправился в поход вместе с членами клуба любителей альпинизма. Сидя на диване, я разглядывала тумбу под телевизором и потолочные молдинги, выкрашенные в бирюзовый цвет. Может, двадцать с лишним лет назад, когда строили этот дом, бирюзовый был в моде? Родители заселились в эту квартиру восемь лет назад и с тех пор три раза продляли договор аренды. Я до сих пор помнила, как с меня ручьями лился пот в первый год жизни в этой плохо проветриваемой квартире без кондиционера. И как я испугалась, увидев сетки от насекомых на окнах. Они выглядели так, словно их не меняли с момента застройки, — настолько пыльные, что сквозь них не проникал воздух. Я предложила попросить хозяйку заменить сетки, но мама сказала, что не хочет действовать человеку на нервы, и собственноручно очистила их от пыли, брызгая водой из пульверизатора.
В этом доме мама благословила дочь на свадьбу, мечтала о внуках, заболела раком, узнала об измене зятя, молилась о том, чтобы дочь не разводилась, наблюдала за тем, как она разводится и переезжает в Хвирён, сделала операцию после рецидива, почти каждый день ходила гулять на Гору с маяком, занимала первые места в мобильных играх и играла в «Варкрафт».
— Хозяйка сказала, что планирует заехать сюда сама, — пояснила мама, протягивая мне стакан воды.
— А, та бабуля?
— Ну да.
— Вот. — Я протянула маме фотоальбом. — Какие фотографии ты хочешь разобрать?
— Сейчас, подожди.
Мама вышла из спальни, держа в руках коробку из-под старых кроссовок. Она положила обе руки на крышку коробки, будто скрывая что-то ценное, и посмотрела на меня. Словно показывая, что мне нельзя прикасаться к ней.
— Я хотела забыть и выбросила почти все… но на это рука не поднялась.
Я потянулась к коробке, но мама крепко прижала ее к себе.
— После ссоры с тобой в прошлый раз я все думала о твоих словах. И решила, что не могу их выбросить.
С этими словами она медленно открыла коробку. На меня смотрели две маленькие девочки. Я сразу поняла, что это мы с сестрой. Мама придвинула коробку ко мне. Прикоснувшись к снимкам, я почувствовала одновременно страх и прилив тоски.