После смерти Квири ветеринар сказал мне, что когда-нибудь я снова спасу животное, оказавшееся на грани смерти. Я не поверила его словам, но, закапывая тело щенка в землю, невольно думала: если действительно случится так, как сказал врач, я сделаю для того животного все, что не смогла сделать для Квири. Несмотря на то, что до него я вообще не интересовалась животными и подумать не могла, что заведу себе кого-то. Квири изменил меня, и теперь, глядя, как Хёнми трется мордочкой о мое лицо, я ощущала незнакомое мне раньше теплое чувство привязанности.
Прошло четыре месяца с тех пор, как мы с Хёнми переехали в Тэджон. Понемногу, в своем темпе я привыкала к жизни здесь. У некоторых коллег тоже были кошки, и мы обменивались информацией и присматривали за питомцами друг друга, если кому-то нужно было уехать.
Чиу приехала ко мне в гости и, разглядывая фотографию в рамке на книжной полке, поинтересовалась:
— С двумя косичками — это ты?
— Нет, это моя сестра. Я со стрижкой под горшок.
— Ой, и правда. А это твоя мама?
— Ага. Она тут моложе, чем я сейчас.
— Да, выглядит совсем юной. А кто это рядом с твоей сестрой?
— Бабушка.
— Так, а это, значит, твоя прабабушка? У нее улыбка точь-в-точь как у тебя. Так странно.
— Знаю, — улыбнулась я.
Чиу перевела взгляд с фотографии на меня и обратно и восхитилась:
— Ты только посмотри. Копия!
Я часто думала о словах тетушки Сэби, которые она любила повторять дочери: «Лети так далеко, насколько это возможно». Эти слова говорили не просто о физическом расстоянии. Тетушка Сэби мечтала о том, чтобы ее дочь отправилась в другое измерение. Туда, где не работает сила притяжения ее собственной реальности, туда, где дочь сможет стать более легкой, более свободной.
Самый удаленный от Земли летательный аппарат, «Вояджер-1», был запущен в сентябре 1977 года. Покинув Землю, в марте 1979 года он пролетел мимо Юпитера, в ноябре 1980-го — мимо Сатурна, а в декабре 2004 года достиг самого конца Солнечной системы — окраины гелиосферы. В 2012 году «Вояджер-1» вышел за пределы Солнечной системы в межзвездную среду. Он и сейчас по инерции скользит в космическом пространстве, где почти нет ни гравитации, ни силы трения.
На борту «Вояджера-1» закреплена золотая пластинка диаметром около тридцати сантиметров. Она хранит в себе сто пятьдесят снятых на Земле изображений и множество звуков, закодированных в аналоговой форме. Пение китов, звук ветра, лай собаки, стук человеческого сердца, плач ребенка, первые два такта струнного квартета Бетховена, приветствия на ста пятидесяти языках…
А что, если создать пластинку, на которой будет храниться вся жизнь одного человека? Если записать на нее все от момента его рождения: детский плач, выпадение молочных зубов, первую злость, список любимых вещей, мечты и ночные кошмары, любовь и старость — вплоть до последней секунды перед смертью? Что, если бы существовала запись, способная с помощью всех пяти чувств зафиксировать каждое мгновение жизни человека и вместить в себя его бесчисленные мысли и чувства? Была бы эта запись размером с жизнь человека?
Я думаю, что нет. Подобно тому как невозможно постичь, насколько велика и необъятна наша Вселенная, так и в жизни одного человека всегда остается область, неподвластная измерению. Эта истина раскрылась мне сама собой, когда я встретила бабушку и услышала ее историю.
Я сейчас — это одновременно трехлетняя я и я же в возрасте семнадцати лет. Та версия меня, от которой я отказалась, никуда не исчезла и остается внутри меня. Она ждет, желая внимания не от кого-то другого, а от меня, мечтая получить утешение не от других, а от меня самой.
Закрывая глаза, я часто вижу себя и сестру в детстве. Эти девочки держатся за руки, сидят на лавочке на детской площадке на закате солнца и болтают. Я подхожу к себе десятилетней, собирающейся в школу в пустом доме; к себе-школьнице, сдерживающей слезы, висящей на турнике вниз головой; к себе двадцатилетней, отчаянно сражающейся с желанием навредить себе; к себе, позволяющей мужу вытирать об меня ноги и винящей во всем себя. Я прислушиваюсь. Привет, это я. Я слушаю тебя. Скажи мне то, что давно хотела.
После моего переезда в Тэджон бабушка научилась пользоваться мессенджером и иногда отправляла мне фотографии. Часто снимки приходили сразу по нескольку штук, без всякой подписи. В ответ я тоже присылала фото Хёнми, цветов или деревьев и интересовалась у бабушки, как у нее дела. Бабушка сказала, что в ожидании приезда Хвичжи купила себе красивые кроссовки. Я заказала в интернете голубое платье и отправила его на бабушкин адрес.