— Что за вопрос! — засмеялся Султан. — Мы осыплем тебя золотым дождем.
— Давай, давай. — Даулет протянул руку.
— Потом, потом.
— Нет, сейчас! — требовал мальчишка.
Пришлось Султану выдать ему еще рубль.
Мы быстро уничтожили по большому куску хлеба с маслом и принялись за вареное мясо.
— Поехали! — скомандовал Султан.
Даулет выбежал следом за нами из юрты.
— А что можно купить на этот рубль? — Он показал нам вторую бумажку.
— Что хочешь. Платок для матери. Табак для отца. Подушку, кровать, ведро…
— Нам как раз нужно ведро, — соображал вслух малыш. — На первый рубль я куплю иголки… А для папы? Дай мне еще рубль.
Мы с Султаном уже сидели на коне.
— Хватит с тебя, — отрезал мой друг.
— Я вам еще что-нибудь дам… — взмолился малыш.
Мне не хотелось ссориться с Султаном, и я незаметно для него ударил Чалого кулаком, чтобы он поскорее увез нас отсюда.
Но Султан натянул поводья:
— А что у тебя есть?
Малыш Даулет показал нам маленький складной нож с железной ручкой.
Султан наморщил лоб, что-то прикидывая…
— Вот еще! — Даулет задрал рубашонку, обнажив голый, грязный животик. — Вот ремень…
— А если штаны потеряешь?
— Я веревочкой подвяжу.
Этого я уже не мог стерпеть. Как! Раздевать живого человека! Это было бы настоящим грабежом. Я изо всех сил ударил пятками по брюху Чалого.
Конь призывно заржал и скачками понес нас вдаль от юрты, на пороге которой все еще стоял маленький, глупый мальчик, так бесчестно обманутый нами.
Султан хотел сдержать Чалого, но в дело вступили собаки. Алыпсок попытался с оглушительным лаем вцепиться в бок лошади, а черная, худая собака хватала ее за хвост.
Когда мы удрали от собак, Султан недовольно спросил:
— Ты зачем погнал лошадь?
— Это не я… Она сама…
— Видно, собак испугалась, — решил он.
Я не возражал: пусть думает, что так оно и было.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Рассказывает о том, что было в сумке у Султана, откуда он взял эту вещь и какой он обманщик.
— Ха! Ха! Ха! — покатывался со смеху Султан. — Этот грязнопузый мальчишка думает, что он дешево отделался. Посмотри-ка сюда! — Султан приоткрыл седельную сумку.
Я никак не мог рассмотреть, что лежало в сумке. Мешала спина Султана. Я изогнулся и чуть было не полетел вниз.
— Ай, что за шапка выйдет! — хвастался Султан. — Видел ли ты у кого-нибудь в нашем ауле такую шапку? Клянусь аллахом, не видел и не увидишь! Эта будет первой!
Султан вытянул из сумки серую каракулевую шкурку. Я подержал ее в руках. Она была мягка, как шелк, и золотилась на солнце.
— Где ты ее взял?
— Что ж, по-твоему, я зря отдал этому чумазому два рубля? — ответил Султан вопросом на вопрос.
У меня похолодело где-то рядом с сердцем, и я еле сумел выговорить:
— Ты… ты украл?
— Смотри, никому ни звука… Я тебе тоже достану. Еще лучше. Будешь дружить со мной, Султаном, никогда не пропадешь, Кара Кожа!
Этого еще не хватало! Я ненавидел воровство и воров! По-моему, лучше тысячу раз нарушить дисциплину, сто раз не выучить урока, оттузить десять девчонок и разбить нос Жантасу двадцать, даже тридцать раз, чем украсть хотя бы промокашку или перышко. Тот, кто способен воровать, может совершить любое, самое подлое преступление.
Я был настолько потрясен, что не мог ответить Султану ни слова. Теперь я глядел на его коричневую, загорелую, сильную шею, которая и без того надоела мне за время дороги, с ненавистью и какой-то брезгливостью.
Навстречу нам из лощины показалась фигура чабана. Это был скуластый человек средних лет с маленькой острой бородкой. На поводу он вел лошадь.
— Скорей спрячь каракуль! — прошипел Султан.
А так как я все еще не мог прийти в себя, то он выхватил шкурку у меня из рук и быстро сунул в сумку.
— Эй, ребята. Есть у вас спички? — крикнул пастух.
Левый карман Султана был набит спичками, и я знал об этом.
Но Султан почему-то ответил:
— Нету, дяденька!
Я со всей злостью, на которую был способен, двинул Султана локтем в бок:
— Зачем врешь!
— Вот хожу, хожу, — жаловался чабан, — и никак не найду, у кого бы прикурить. Если бы у вас, ребята, нашлось для меня хоть, пять-шесть штучек… Коробка у меня есть…
Я не дал Султану говорить.
— У нас есть спички, дяденька! — Я быстро залез в карман к Султану и вытащил целую, туго набитую коробку.
— Возьмите, пожалуйста! — протянул я коробку чабану.
У того была, видно, давно приготовлена толстая самокрутка, которую он вытянул из-за подкладки шапки. Он быстро прикурил, с жадностью затянулся несколько раз и, улыбаясь, произнес: