— Чей он парень? — спросил чабан.
— Сын коневода Сугура.
Послышалась музыка. Веселье продолжалось. Но я потихоньку отошел в сторону, сел на коня и уехал.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Рассказывает о том, как меня сфотографировали, и о том, что слава иногда может быть очень горькой.
Настроение у меня было, сами понимаете, хуже чем самое отвратительное. Вот до чего довела меня дружба с Султаном. При всем честном народе тебя хватают за шиворот и называют воришкой, а ты даже не можешь ничего возразить. Права была мама, уверяя, что с Султаном не стоит дружить.
Впрочем, что говорить об этом! Даже если бы я и поссорился с ним сразу же после приезда на джайляу, все равно было бы поздно. Клеймо «воришка» уже горело бы у меня на лбу.
Я думал о том, что весть о случившемся дойдет до школы и все — и директор, и учителя, и Жанар, и географ Рахманов — узнают о том, что среди учеников нашего класса нашелся вор.
Неужели и Рахманов поверит в мою виновность? Нет, этого не может быть!
Если есть на земле человек, который может понять меня, поверить мне, так это Рахманов. Дело не только в том, что я считаюсь лучшим учеником по географии и истории, а в том, что я никогда еще не обманывал этого человека и не обману.
Рахманов преподает у нас всего год. И в первый же день, как только он пришел в школу, я провинился перед ним.
Случилось это так.
Дежурный предупредил, что мы должны помочь принести из учительской учебные пособия.
Я добежал до учительской первым и схватил самое интересное — большой глобус. Ребята с картами и таблицами прошли мимо меня, а я сделал вид, что заинтересовался стенгазетой, и остался один в коридоре.
У меня у самого был дома глобус. Дядя Алекпер привез его мне в день моего четырехлетия. Я очень любил свой глобус и знал его наизусть. Так что сам по себе этот предмет не был для меня новостью. Но глобус нового учителя, которого еще никто не видел, был, во-первых, огромен, как самый большой арбуз. Во-вторых, на нем было обозначено множество таких городов и рек, о которых мой старый маленький приятель и понятия не имел.
Я уселся на полу на полдороге между нашим классом и учительской и принялся за изучение нового глобуса. Мне хотелось поскорей познакомиться со всеми его качествами. Интересно же, как он вертится вокруг своей оси. Я вращал глобус все быстрее и быстрее, и вдруг медная шишечка соскочила и со звоном ударилась об пол. А следом за ней большой зелено-желто-голубой шар сорвался с оси так легко, будто он был маленьким, недисциплинированным воздушным шариком, и покатился по коридору. Вы и сами знаете, что упавший предмет падает именно туда, куда не следовало бы ему падать. То же происходит и с катящейся вещью. Шар ударился о батарею парового отопления, на которой красовалась надпись «Осторожно, окрашено!», и покрыл себя несмываемой краской.
Что было делать! Я выхватил перочинный нож и принялся соскабливать краску. Вы думаете она не сошла?
Конечно, сошла! Но вместе с кусками поверхности глобуса! Я был так занят своим делом и так огорчен, что не заметил, как ко мне подошел невысокий мужчина в синем костюме и молча принялся наблюдать за мной.
После случая с Майкановой я подозревал в каждом незнакомце нового учителя, поэтому я отложил испорченный шар в сторону и сказал:
«Здравствуйте… Вы новый учитель географии?»
«Догадливый мальчуган, — улыбнулся незнакомец. — А что ты хочешь сделать с нашим бедным глобусом?»
Может быть, я просто не успел ничего придумать, а может быть, дело в том, что у незнакомца были такие добрые, приветливые глаза, что обманывать его было неловко, и я рассказал все, как было.
«Первая часть дела сделана, — сказал новый учитель, — глобус сломан. Осталось немножко — починить его…»
И мы вместе чинили этот глобус. Вы думаете, конечно, что я просто стоял рядом и смотрел, как ловко работает Рахманов (так звали нового географа)? Нет, он все дал мне делать самому, только иногда подсказывал.
Скоро у нас в классе не осталось ни одного мальчишки, который не признал бы, что Рахманов-ага — самый лучший учитель во всем районе, а может быть, и во всей области. Во-первых, он знал все. Когда мы вычитывали в книжках Фенимора Купера или Майн Рида какое-нибудь название, которое и выговорить-то, не сломав язык, трудно, и спрашивали об этом месте у учителя географии, то он, ни секунды не промедлив, начинал рассказывать об этих далеких краях так подробно и интересно, будто они находились между сельмагом и сельсоветом, и он каждый день проходил мимо них, направляясь в школу.
Во-вторых, этот человек никогда никого не обманывал.