— Здорово, Темжан! — приветливо воскликнул я. — А ну-ка, пойди сюда!
Темжан, услышав мой оклик, слез с велосипеда и отошел с ним поближе к воротам.
— Да подойди же, — попросил я.
— Зачем? — враждебно спросил мальчик.
— Позови мне Тимура,
— Не позову!
Ну что за глупый мальчишка!
— Почему же не позовешь? — поинтересовался я, злясь не на шутку.
— Я уйду, а ты утащишь велосипед… Что я, не знаю, что ли, какой ты человек…
Это было уж слишком. Одним прыжком я очутился рядом с мальчишкой и схватил его за шиворот:
— Какой?
— П-у-у-усти-и!
Более пронзительного голоса я в жизни не слышал. Мальчишке вырвался у меня из рук, упал, споткнувшись о колесо собственного велосипеда, на землю и заголосил еще громче.
Из дому выбежала мать Тимура.
— Что случилось? — в ужасе закричала она.
Темжан, однако, без особого труда заглушил голос матери.
Говорить-то он ничего не говорил, но так выразительно показывал рукой на меня, что мать и без слов поняла сокровенное желание своего сына, тем более, что у мальчишки из рассаженного о камень колена текла кровь, а две спицы так некстати подвернувшегося колеса торчали в разные стороны.
Мать Тимура и Темжана приподняла меня за ворот рубашки и отвесила мне такую пощечину, что у меня зазвенело в ушах и из глаз посыпались искры…
— Чтоб тебя черти сгрызли, паршивый щенок! — кричала она. — Шалопай несчастный!! Убирайся прочь! Сгинь с глаз моих! Приди сюда еще раз, и я тебе все косточки переломаю!
Прохожие начали останавливаться и глядеть в нашу сторону.
О женщина! Ты даже не знаешь, что тебя спасло. Если бы я был тем Кожой, что жил в нашем ауле до вчерашнего педсовета, я не успокоился бы, пока не отомстил тебе самым страшным образом. Но вчера было дано последнее, самое важное в жизни обещание. Его давал сам себе я, сын хорошего человека Кадыра, сын несчастной матери, которую своим поведением я мог бы довести до того, что она ушла бы в дом комбайнера Каратая!
И я совершил первый истинно героический поступок в своей жизни. Я промолчал. Я вырвал ворот рубахи из рук разъяренной ведьмы и молча зашагал по улице. Я даже не ударил ногой не вовремя подвернувшуюся кошку. Я шел и мстил моей оскорбительнице в мечтах, придумывая, какой ужасной каре я подверг бы ее, если бы наше столкновение произошло двадцатью четырьмя часами раньше.
В понедельник, сразу же после уроков, состоялось общее собрание нашего класса. Сам директор тоже пришел на собрание, а когда оно уже началось, в класс незаметно вошел Рахманов и сел на одну из задних парт.
Директор рассказал ребятам о решении педсовета. Потом он вызвал меня к доске.
— Ну, а теперь что сам ты скажешь своим товарищам? — спросил он.
Что же я мог сказать? Я только повторил свои же слова, сказанные на педсовете. Просил поверить мне в последний раз и пообещал исправиться. Я заметил, что ребята перемигиваются и хихикают. Чего удивительного!
Сколько раз они слышали от меня эти же самые слова!
Не успел я окончить свою маленькую речь, как вскочил Жантас.
— Кадырова нужно исключить! — сразу же закричал он. — Из-за Кадырова в классе все безобразия. Нам теперь по улице пройти нельзя. Каждый показывает пальцем и говорит: это у них в классе есть ученик, который выпил чужой кумыс и украл чужую каракулевую шкурку…
— Разрешите мне вопрос, — сказал вдруг Рахманов.
— Пожалуйста, — ответил Тимур. Он, как обычно, был председателем собрания.
— Как ты думаешь, дорогой Жантас, — спросил Рахманов, — откуда бы это всему аулу знать, что Кадыров стащил шкурку? Я говорил с владельцем шкурки. Он против Кадырова ничего не имеет. Подтвердил, что шкурку стащил другой человек… Ни один из присутствовавших при известном всем нам случае на джайляу, когда Кожа пострадал из-за того, что не умеет выбирать себе друзей, тоже не говорил, что Кадыров стащил шкурку… Кто же распускает такие слухи?
— Жантас!
— Мне говорил!
— И мне, — закричали ребята.
— Стало быть, — подытожил Рахманов, — на тебя, Жантас, показывают пальцами не потому, что Кадыров стащил шкурку, а потому, что ты распускаешь глупые слухи
Все захохотали. Но Жантаса не так-то легко было сбить.
— Ладно… не брал шкурки. Но у него и без этого хватает нарушений… Он прогуливал уроки, ходил на рыбалку. Он дрался, выбросил из окна мои тетрадки… Он положил лягушку.
Жантас остановился на секунду, припоминая другие мои грехи. Вдруг по лицу его пробежала злорадная улыбка.