Счастье еще, что было очень темно и рыжий не мог точно нанести удар!
— Кто там? — послышалось из темноты. — Что случилось?
Голос показался мне знакомым. Ну конечно, это он, сын коневода Сугура, долговязый Султан. Султану было года на три больше, чем мне. Это не значит, что он был тремя классами старше меня. Султан бросил учиться.
Я почувствовал прикосновение руки и снова услышал голос Султана:
— А… Это ты, Кара Кожа! Что случилось? Почему ты свернулся колобком?
— Конь лягнул!
— Конь? Какой?
— Рыжий!..
— Кости целы! Не переломаны?
— Кажется, целы. — Я вытянул ноги и поболтал ими в воздухе.
— Дай-ка я посмотрю. — Султан вцепился в мое правое бедро.
Я завизжал от боли.
— Смотрите, как дорога ему жизнь! — усмехнулся Султан. — Раз ты болтаешь ногами, перелома нет. Только ушиб мясо… Не хнычь. Проживешь до ста двадцати лег. Пойдешь домой — приложишь подорожник, и все пройдет. А я подумал, кого-нибудь змея укусила… Ты что, не знал, какой у этого рыжего характер? Зачем к нему полез?
— Я не лез. Я проходил мимо. А он как лягнет!
— Ну и дуралей же ты! — искренне изумился Султан. — Как это ты не заметил такого большого коня?
На этот вопрос я не мог ответить и, чтобы скрыть свое замешательство, завопил еще громче.
— Поднимайся, — скомандовал Султан и сам приподнял меня, — ну-ка, встань на ноги. Еще раз… Шагни… Кого из нас в детстве не лягали лошади! Не хромай, иди прямо! Что это у тебя за уздечка?
— Это… это… — Опять я не мог объяснить и снова закричал: — Ой, проклятый рыжий! Ох, умираю!.. Чем болтать, поддержал бы меня. Ох, свалюсь…
Я вопил так естественно, что Султан оставил свои глупые вопросы, и несколько шагов мы проковыляли молча.
Потом я спросил:
— Давно ты вернулся с джайляу?
— Три дня… Я еду с Сарыжаза. Все объездил… Завтра возвращаюсь обратно.
— Я тоже хотел поехать, но не мог найти лошадь.
— Ха! Это не забота! Найдем. Есть у тебя седло и уздечка?
— Найду.
— Тогда все в порядке. Утром приготовься и жди меня.
— А у тебя есть лишняя лошадь?
— Сказано тебе — жди
— А откуда?
— Не твоя печаль. Тебе нужна лошадь? Да?
— Да.
— Вот и жди.
ГЛАВА ПЯТАЯ
В которой рассказывается о том, как я поссорился с Жанар во время игры в шашки и какое несчастье постигло меня, когда я покидал ее дом.
Перепрыгивая через забор, Султан, присвистывая, пошел своей дорогой. А я остался сидеть на бревенчатом заборе, как недавно я читал в одной книге, «в объятиях прохладной, сонной ночи», и принялся вспоминать Жанар. Завтра я уеду на джайляу и долго не встречу ее.
Жанар! Жанар! Я вспоминаю тебя, и в моей груди мечутся искры радости. Когда я тебя не вижу, мне грустно, и я не нахожу себе места. Отчего это?
Про это написано много книг, но все они для взрослых. Лучше даже не думать о таких вещах… Когда мне приходит в голову, что вдруг кто-нибудь узнает о моих мыслях, мне становится страшно… А если дойдет до учителей! Что тогда со мной будет?
Дом Жанар стоит в конце улицы, ближе к речке. Отец девочки работает бригадиром и сейчас, в горячую пору, проводит дни и ночи в степи. Мать уехала на курорт. В доме остались только Жанар и бабушка, очень вредная старуха, которая терпеть меня не может.
Я брел вдоль речки и прихрамывал. Вот и дом Жанар. А вдруг я ее сейчас встречу?
В этом доме есть еще одно существо, которого я боюсь сильнее, чем бабку, — это огромный черный пес. Он так зол, что ни одного верхового спокойно не пропустит мимо.
Слава аллаху, на этот раз черный пес сидел на привязи. Конечно, он поднял отчаянный лай, когда я приблизился со стороны речки. Но все, что мог сделать этот пес, — неистово визжать и греметь цепью. А этим меня не напугаешь — не маленький!
Из дома выбежала Жанар.
— Атос, ложись! На место! — закричала она.
Где-то в стороне послышался голос соседки:
— Жанаржан, бабушка дома?
— Ушла на птицеферму к дедушке Суюнбаю…
Итак, пес утих, бабушка на ферме, и я закричал:
— Жанар! Жанар!
Девочка вздрогнула и остановилась. Над дверью дома, под самым карнизом, висела электрическая лампочка, и дворик был хорошо освещен. Она оглянулась по сторонам, отыскивая глазами, кто бы это мог ее окликнуть, и увидела меня.