Я не могла оставаться дома без дела, поэтому зашла на сайт по поиску работы и нашла объявление о вакансии администратора в учебной академии, так и оказалась здесь.
– Кстати, Хэвон, это же ты отвечаешь за потерянные вещи? Я нашла это в классе недавно, когда убиралась. – Моя коллега Ли Мичжон протянула дневник.
На обложке не было имени. Я быстро просмотрела дневник и заметила, что все листы исписаны расписанием занятий и списками дел. Сначала забытые вещи хранились в нашем кабинете, но в какой-то момент их стало слишком много, и мы выделили для них отдельную коробку в зоне отдыха на втором этаже. Ученики, которые приходят на занятия, заглядывают туда хотя бы раз.
Я снова заглянула в дневник и увидела, что в графе для имени округлыми буквами выведено слово «февраль».
– Оу… Смотри, что здесь написано!
– Что за имя такое – «Февраль»?
Верно… Я забрала дневник у Мичжон и отправилась на второй этаж в зону отдыха. В коробке потерянных вещей по-прежнему лежали все те же предметы: пеналы, термосы, верхняя одежда. Может быть, ученики не приходят за этими вещами, потому что считают их ненужными или не знают, что потеряли их?
Когда я вернулась в офис, меня снова окликнула Мичжон. У Пак Юнгён сегодня был выходной, поэтому мы работали вдвоем. В администрации нас было трое. Академия работала даже по выходным, поэтому мы чередовались и брали одну смену в выходные и еще четыре в будни. Так получилось, что я отдыхала по средам и воскресеньям.
– Хэвон, свяжись с теми, кто не внес деньги.
Зайдя в личный кабинет, я увидела информацию о платежах за этот месяц и, выделив номера телефонов с пометкой N, сделала рассылку сообщений через веб-сайт. Когда я печатала электронное письмо типографии, чтобы заказать учебные материалы для летних курсов, зазвонил телефон.
– Академия «Айтапкласс», слушаю.
– Это вы только что отправили сообщение о задолженности? – Голос на другом конце провода был очень сердитым. – Деньги были отправлены на счет академии сегодня утром. Что это такое? Вы думаете, что я уклоняюсь от оплаты?
– Ой, прошу прощения. Я посмотрела на вчерашние данные, когда делала рассылку.
– Мой ребенок ходит в вашу академию уже три года. За кого вы меня принимаете? Это безобразие!
Я извинялась снова и снова, но собеседник продолжал злиться и повторять один и тот же вопрос. Что он вообще думает? Оплата обозначена как «Y», а неоплата – как «N». Я просто увидела «N», не более того. И не собираюсь никого оценивать! Но эмоции звонившего были настолько сильны и продолжительны, что ощущались так, будто этот человек находился рядом и говорил все в лицо.
Выговорившись, он наконец положил трубку. Если бы ругань можно было материализовать, кажется, я была бы покрыта ею с ног до головы. Она липкая и влажная, как слизь, и от нее не так просто избавиться. Поработав преподавателем, я начала ненавидеть учеников, но теперь, похоже, это отношение перешло и на взрослых. Я чувствовала отвращение ко всем людям.
Мичжон выглянула из-за компьютера и спросила, что происходит. Пришлось объяснить ситуацию.
– Нужно было быть внимательнее, – сказала женщина и снова отвернулась к своему монитору.
После ее слов слизь еще сильнее прилипла к моему телу. Как же надоело. Зачем я здесь, сколько еще это будет продолжаться? Не о такой жизни я мечтала! Хотя… У меня не было каких-то особенных ожиданий или стремлений. Жизнь сама привела меня сюда.
Я попыталась собраться с мыслями и вернуться к работе, когда снова зазвонил телефон. Не рекламный звонок, но номер неизвестный, и я не стала поднимать трубку. Я продолжала работать, когда звонок повторился. С того же номера, что и раньше.
В офисе было душно, и я вышла на улицу, чтобы ответить.
– Алло.