«Какой эгоист, — подумал я, — ведь тут есть и новички».
Но, кажется, ни Михоси, ни Марудзоко не возражали.
Уэока пожала плечами:
— Что ж, действительно. Тогда, господа, поскольку сегодня, я полагаю, каждый принес с собой инструменты и материалы, я провожу вас за кулисы.
Большинство участников были здесь не впервые. Возможно, поэтому все поднялись без тени волнения, медлительно, словно в раздумьях, и взяли свои вещи. Кто-то нес внушительный алюминиевый кейс, а кто-то — простой бумажный пакет. Но внутри у каждого наверняка лежали любимые инструменты. Конечно, нельзя было принести с собой крупное оборудование вроде кофемашин и кофемолок — на сцене придется пользоваться аппаратами спонсоров. «У разных производителей кофемашины обладают разным характером», — как-то обмолвилась Михоси. Поэтому она заранее изучила и конкурсное оборудование. В глубине сцены, за высокой ширмой, находилась зона для ожидания. Вокруг двух длинных столов были расставлены восемь складных стульев. Похоже, участники должны были приносить сюда инструменты и ждать своего выхода.
Обойдя зону ожидания, мы увидели металлическую дверь, похожую на противопожарную. Когда все собрались перед ней, Уэока вдруг забеспокоилась.
— Мне бы хотелось, чтобы дальше следовали только участники… — Она смотрела на меня и Мокаву.
Все было логично, ведь участникам нужно будет оставить там свои вещи. Я уже был готов покорно отступить, как вдруг…
— А с чего это? Намекаешь, что мы типа подозрительные, да? — возмутился Мокава.
У меня кровь застыла в жилах.
— Нет, я вовсе не это имела в виду… — замялась Уэока.
— Раз так, значит, пройти можно. Не бойся, не помешаем. Просто неприятно оставаться в стороне, вот и все. Поняла? Так пусти уже!
О чем вообще говорит этот старик?! Он и так уже достаточно помешал.
Но когда я и Михоси хотели его одернуть, неожиданно раздался голос:
— Да пусть зайдут. Все равно сегодня можно. — Все взгляды обратились на Канду Тосиюки. Похоже, он не столько защищал Мокаву, сколько устал от спора. Отбросив челку со лба, он добавил: — Сегодня мы оставим инвентарь в подсобке, и все. Там надежный замок, так что они ничего не тронут. Внутри, в конце концов, нет ничего особенного. Пусть поглазеют, а с завтрашнего дня мы их вежливо попросим не заходить. Что думаете, Уэока-сан?
Уэока неохотно кивнула:
— Если сам Канда, наш бессменный участник, так говорит… что ж, на сегодня можно сделать исключение.
Такое решение не всем пришлось по душе, но открыто возражать никто не стал.
— Простите, пожалуйста, правда… — Михоси низко поклонилась, и я тут же последовал ее примеру.
Всем собравшимся уже начала надоедать эта сцена.
— Ну что ж, пошли, что ли, — безмятежно проворчал Мокава, намереваясь войти первым. Михоси снова ухватила его за волосы и оттащила в конец очереди. Я, не желая ввязываться, смотрел прямо перед собой, но, когда очередь тронулась, сзади раздался странный звук. Оглянувшись, я увидел, как Михоси стаскивает с Мокавы вязаную шапочку и звонко шлепает его по лысеющей макушке.
Мы вошли в узкий коридор, зажатый блеклыми стенами, потолком и полом. По пути справа была единственная дверь, а в конце — поворот направо, но ни окон, ни иных входов или выходов больше не было. Белый свет люминесцентных ламп, гудящих, словно рой насекомых, освещал этот безликий интерьер, напоминая коридоры больницы, где я когда-то лежал.
Подсобка — она же «подготовительная» — находилась сразу за поворотом, в тупике.
Перед нами выросла внушительная массивная дверь, и я, стоя в самом конце очереди, заметил:
— Это же электромеханический замок, да?
Черное устройство размером с ладонь над ручкой, изогнутой в форме буквы «L», было мне знакомо еще со школы. Такой замок открывается ключ-картой и снабжен индикаторными лампочками красного и зеленого цветов.
— Именно. На таких мероприятиях мы иногда демонстрируем новые продукты, еще не поступившие в продажу. Поэтому у нас действуют строгие меры безопасности, чтобы предотвратить утечку информации. Количество ключ-карт ограничено, и для их получения нужно разрешение администратора. Если забудете что-то в подсобке, попасть обратно будет непросто, так что будьте внимательны.
Уэока достала ключ-карту из прозрачного чехла на шнурке, висевшего на шее, и поднесла к черному устройству — считывателю карт. Лампочка загорелась зеленым, и замок со щелчком открылся. Изнутри его можно было отпереть простым нажатием кнопки. Как и коридор, подсобка выглядела довольно уныло. Она была просторной, но от этого лишь казалась еще более пустой и холодной. В центре стояли два двухъярусных стола из нержавеющей стали. Вдоль левой стены располагалось шесть высоких шкафчиков, а справа — огромный промышленный холодильник. У стены перед ними находилась раковина с двумя кранами. Под ней я увидел бутылки с мягким средством для мытья посуды, а также банки с порошком для чистки раковины. Пока я осматривался, Уэока, словно спохватившись, нажала выключатель у двери и зажгла свет. В этом не было особой необходимости, поскольку слева располагалось большое раздвижное окно с матовым стеклом. Однако пасмурный свет, проникавший сквозь него, казался тусклым и безжизненным.