— Если рассуждать так, то выходит, что каждый человек видит мир в собственном цвете?
Конечно, я понимал, что Юмэ права. Но в ее словах невольно отразилось и мое восприятие.
— Знаешь, Юмэ-тян… Миры действительно бывают разных цветов.
— В каком смысле?
— Ну… ты слышала о дальтонизме?
— Это когда совсем не различают цвета?
— Не совсем. Дальтонизм — это когда трудно различать некоторые оттенки. У меня именно так. В моем случае, — продолжил я, немного помолчав, — красный и зеленый становятся бледными, мне трудно их различить. Я сам никогда об этом не задумывался, но, оказывается, я вижу мир иначе. Не так, как обычные люди. Из-за этих глаз мне не удалось найти работу. Такое чувство, будто тебя вышвырнули за борт общества.
— Да ну… Только из-за восприятия цвета? Разве такое бывает? — неподдельно удивилась Юмэ.
— Моя жизнь пошла наперекосяк, вероятно, тоже из-за этого.
Юмэ ела баранину, слушая мои сбивчивые объяснения про дальтонизм. Но вдруг, положив вилку на тарелку, она снова пристально посмотрела на меня своим левым глазом.
— Это травма?
— Да, наверное, — подумав, кивнул я. — Если посмотреть назад, возможно, я был таким с самого детства.
— Почему?
— В начальной школе мы делали аппликации из гортензий. И только меня одного учительница не похвалила. Она сказала что-то вроде: «Такого цвета гортензий не бывает».
— Ясно… — Юмэ задумчиво провела взглядом по нашему столу. — Но у меня тоже глаза странные, знаете?
— Странные? — я сделал вид, что ничего не понимаю, хотя прекрасно знал, о чем она говорит.
— Неужели не заметили?
— Что?
— У меня довольно сильное косоглазие.
— А… ну, может, чуть-чуть?
Я сделал большой глоток ракы и намеренно отвел взгляд от Юмэ. Затем снова повернулся к ней. Я почувствовал, что настал момент сказать то, что давно пряталось в глубине моей души:
— С детства меня дразнили пучеглазым и косым. Думаю, большинство родителей постарались бы это исправить… Но у нас была не такая семья, — сказав это, я кивнул как-то невразумительно, а после все же решился: — Но знаешь… мне нравится твое лицо, Юмэ-тян. Вот это… не знаю, куда смотрящее… Оно мне нравится.
Юмэ удивленно моргнула, затем тихо рассмеялась:
— Не надо меня жалеть… — И налила ракы в мой опустевший бокал.
— Нет, я говорю правду. Все в тебе, включая твои глаза, это… как бы сказать… мне нравится.
Улыбаясь, Юмэ чуть покачала головой.
— Яма-сан, не надо. Не заставляйте себя.
— Я не заставляю.
— Я, знаете ли, смотрю на мир только левым глазом. Правый лишь немного помогает. Поэтому иногда у меня так болит голова, что я вижу вдвое больше куриных шашлычков. И как назло, именно в такие дни приходят самые утомительные клиенты.
В голове пронеслись капризный Гнездо, искаженное гримасой лицо Гатцу-сана… Нет, подождите, это, кажется, был Нагасава-сан пару дней назад?
— Значит, иногда ты кажешься совершенно бесстрастной не из-за этого?
— Ну, кто знает…
— Ведь есть клиенты, которые поднимают шум из-за каждого пробегающего кота.
— И правда, — согласилась она задумчиво.
— Прости, что вокруг одни странные посетители.
Юмэ снова улыбнулась, но дальше разговор не клеился. Турецкая страстная песня вдруг будто сама опустилась к нашему столику: ноты, ослепительно сверкая, прыгали, как мелкие искры жира от кебаба. Юмэ опустила взгляд и молча сделала глоток ракы.
— А, точно! Корм для кошек! — вырвалось у меня неожиданно громко.
И тут я наконец добрался до темы громоздких рождественских подарков. Рассказал, что скупил все, что только было в зоомагазинах.
— Неужели все в том рюкзаке?
— Ага.
— И в бумажных пакетах тоже?
— Именно.
— Ах… Прости-и-те!
Я-то думал, что она обрадуется, но Юмэ сложила ладони перед лицом, принявшись извиняться.
— Но ведь это ты сказала, что нужно много корма для кошек… — растерялся я.
— Но я не думала, что вы…
— Будь у меня сумка побольше, я бы еще купил.
— Заставила вас потратиться…
— Все в порядке.
Я почувствовал, что настал подходящий момент. И наконец заговорил о том, ради чего, собственно, и ждал этой встречи.
— В конце концов, я сам попросил об этом. Хотелось узнать родословную кошек, твои отношения с ними… потому я и настоял на сегодняшней встрече.
— Да, я помню, — Юмэ сделала еще один глоток алкоголя и тихо выдохнула, словно решаясь. — Я могу рассказать… но это касается и меня тоже.