Юмэ выключила фонарь, однако темнота не поглотила комнату — ее наполняли мерцающий свет Золотой улицы, переливы неона и рой городских огней. На полу, настороженно замерев, проступили несколько низких силуэтов.
— Яма-сан, я привела его, — ее голос прозвучал как условный сигнал. Тени ожили, шевельнулись и потянулись к Юмэ. Раздалось мягкое, мурлыкающее «мр-р», и одна из них, смело отделившись от остальных, подошла ко мне, начав тереться о ноги.
Комната будто посветлела. Юмэ подняла маленький фонарик-браслет с тусклой лампочкой — кто знает, был он здесь изначально или оказался в ее руках случайно. В этом хрупком свете кошачьи мордочки проступили четче.
Тут были рыжий Ёсиро, полосатые Президент и Управляющий, трехцветная красавица Коко, серый полосатый Муку. Лишь черного и белого котов не было видно, но, словно реагируя на пробившийся свет, вся компания разом подняла голос. Сначала был тихий, тонкий хор, но постепенно он превратился в громкий, настойчивый крик. Я вспомнил, как однажды угощал Лао сушеными сардинами, — это был тот самый звук, голодный и требовательный.
— Достать кошачий корм?
— Нет, — покачала Юмэ головой, — еще осталось со вчерашнего.
Она открыла дверцу встроенного шкафчика в ванной. Кошки, не смолкая, обвивались вокруг ее ног, как живые вихри. Спокойными, уверенными движениями Юмэ расставила на полу три миски и стала раскладывать корм. Хвосты взметнулись вверх, и вся орава столпилась вокруг, словно маленькая армия.
— Ничего себе… вот это да! Так вот в чем дело, — произнес я, наблюдая за ними.
Юмэ то поглядывала на кошек, жадно уплетающих корм, то переводила взгляд на меня.
— Эта комната… раньше принадлежала владельцу этого отеля.
«Что ж, понятно», — подумал я. Для номера в отеле свиданий она и правда была чересчур просторной, а вид из окна — слишком роскошным. Прямо под нами растекалась Золотая улица, сияющая мистическими огнями, словно торговая улочка демонического мира. За ней простиралась панорама небоскребов Синдзюку.
— Тот старик… он был частым посетителем бара. И потому… чтобы иногда поиграть с кошками, которых он держал, ах, то есть повидаться с Бати и Стингом, он приходил сюда. А чтобы кошки могли свободно входить и выходить, там, внизу, двери, — кивнула она в нужную сторону, — видите?
Я не заметил этого, когда вошел, но теперь, приглядевшись, действительно увидел в нижней части двери квадратное отверстие.
— Так, значит, кошки и сейчас пользуются этим лазом?
— Да.
— Вот как… теперь понимаю.
Возможно, в моем голосе прозвучало излишнее напряжение, потому что спины увлеченных трапезой кошек на миг дернулись.
— Знаешь, Юмэ-тян, — помолчав, продолжил я, — когда ты вступилась в тот раз…
— Да?
— …я хотел извиниться, но мне сказали, что ты уже ушла. Я искал тебя, но не смог найти. И тогда из щели в стене на втором этаже этого здания показалась Тото. Она посмотрела на меня и мяукнула. Скажи… неужели в тот момент ты была на втором этаже?
— Может быть, — помедлив, задумчиво ответила она, — так и было.
На лице Юмэ промелькнуло такое выражение, будто она мысленно вернулась куда-то очень, очень далеко. Затем она достала и поставила у окна два складных стула.
— Просто каждую ночь я заглядываю сюда.
— Каждую ночь?
Я пребывал в недоумении. Никогда, ни на миг, я не мог предположить, что за стенами этого заброшенного здания, известного каждому в округе, скрывается тихий рай — рай Юмэ и ее кошек. Она села на стул первой, а я задержался, словно боялся нарушить этот хрупкий мир.
— Но после того как старый хозяин умер и дела перешли его сыну, я перестала сюда ходить. Похоже, кошек тоже выгнали.
— А генеалогическое древо кошачьих?
— Я начала рисовать его гораздо раньше.
— Насколько раньше?
Юмэ замолчала, повернулась к окну. Ее лицо вновь стало задумчивым, словно она выбирала точку отсчета: с какого именно момента начать свою историю.
С Золотой улицы внизу доносились непрекращающийся гул пьяных голосов и другие возгласы. В одном из баров, должно быть, играла музыка — я различил White Christmas Пэта Буна.
Кошки снова подняли шум. «Мало, мало, дайте еще!» — требовали их голоса. Неизвестно, когда здесь появились черный кот Бати и ржаво-серый Анего. Бати смотрел на Юмэ огромными глазами, сиявшими золотом, а Анего мяукал низким, уверенным тоном. Юмэ поднялась, достала из шкафчика пакет с кормом и вновь наполнила миски. Хвосты кошек взметнулись, а их движения напоминали синхронный танец.
— Я узнала, что они снова начали собираться здесь, и сама не заметила, как тоже стала приходить. Знаете… теперь они для меня как настоящая семья.