Словно понимая, что речь идет о ней, Муку прищурилась и ласково потерлась о Юмэ. Действительно, ее живот был заметно округлен.
— Так что этот рисунок генеалогического древа — это и есть рисунок моей семьи.
— Угу…
— Даже те коты, что больше не приходят, все равно остаются моей семьей.
В темноте неосвещенной комнаты отеля для свиданий мне вдруг очень захотелось увидеть это древо прямо сейчас. Мысли вспыхнули мгновенно: «Этот рисунок стоило бы повесить на дверцу холодильника».
Юмэ вдруг резко перестала гладить кошек и, произнеся «э-э-э…», собралась что-то сказать.
— Что?
— Как вы думаете, куда пропадают коты? — спросила она тихо, все же решившись.
— Мы же в Синдзюку. Здесь и люди, и коты исчезают.
Среди изображенных на древе котов и правда были те, которых я никогда не видел: черный котик Стинг, рыжий большой кот Дайдзиро, черепаховая Руко и трехцветная Эри.
— Некоторых котов я еще жду… не могли они так просто пропасть.
— Какие именно это коты?
Выдержав небольшую паузу, Юмэ снова устроилась на небольшом стуле.
— Сёта, например.
— Это брат Тото и Коко?
— Мм… — задумалась она. — Вряд ли. Сёта был гораздо моложе и невероятно красив.
— Красавчик, говоришь?
Случайно оказавшийся у моих ног Коко как раз вылизывал шерстку. Я наклонился, погладил его по голове. Кот издал довольный звук, перевернулся на спину и подставил живот.
— Ты так о них заботилась, что они стали совсем ручными, — с приятным удивлением в голосе заметил я.
— Да, это правда, — Юмэ кивнула. — Но ведь рано или поздно это место тоже снесут. И что тогда делать? Куда мне с ними идти?
— С таким-то их количеством… — окинул я пушистую толпу взглядом. — Держать их в баре тоже не вариант.
— Некоторые вообще сердятся, когда мы подкармливаем кошек…
— Да, теперь часто можно услышать, что люди возмущаются по этому поводу… А тут их еще и так много, что это, конечно, создает проблемы.
— Я понимаю, — вздохнула Юмэ, — но я не могла просто бросить их.
Она на какое-то время замолчала. Гладя кошек по шеям, Юмэ то и дело бросала взгляд на ночные огни Синдзюку.
Жизнь Юмэ, запечатленная в нарисованном ею генеалогическом древе кошек, открывалась передо мной с совсем иной стороны. Я и представить не мог, что она была настолько суровой. Постепенно мне стало ясно: как бы искренне ни было мое желание, мне не позволено так запросто говорить что-то вроде «хочу написать дораму».
— Эм… можно спросить кое-что? — не то чтобы она уловила нечто по моему лицу, но ее голос прозвучал немного сдавленно.
А то, что последовало дальше, оказалось словами, которые я совершенно не ожидал услышать.
— Вопрос с будущим кошек важен, конечно… но мне кажется, что еще до того, как это место снесут, Яма-сан сам сломается.
— А?.. Что?
Всего на несколько секунд мою голову будто окутал пар, стало жарко. Юмэ посмотрела на меня прямо, не моргая.
— Яма-сан, вы всегда выглядите таким уставшим.
— Ну, может быть.
— Мне кажется, я знаю почему, — Юмэ снова ненадолго замолчала. — Потому что вы занимаетесь не своим делом.
— Нет, я и сам это понимаю…
— Вы говорили, что вам отказали в сорока девяти вопросах для викторины подряд.
— Да, именно так.
Пока я размышлял, почему даже Юмэ напоминает мне об этом, я сморщил нос и попытался изобразить улыбку:
— Я просто немного не в своей тарелке.
— Но я как-то раз слышала, о чем вы говорили. Вы спрашивали: «Какое слово больше всего подходит для определения кризиса в жизни человека?»
Так и есть, припоминаю: я вроде бы говорил об этом с Гэта-роком или с кем-то еще.
— Ответ был таким: «Когда тебя не выбирают, а ты не можешь этого изменить». Так ведь, кажется?
— Ага, именно так, — припомнив, кивнул я.
— У меня аж слезы навернулись. Потому что я подумала, что это правда. Может, это и не вопрос для викторины, но это прекрасные слова. Поэтому мне кажется, — осторожно продолжила она, — что для Яма-сана должно найтись что-то другое, что ему больше подходит.
Не зная, что ответить, я пробормотал:
— Спасибо.
Но Юмэ все продолжала говорить, будто не обращая внимания на мою растерянность:
— Вы ведь пытаетесь понравиться множеству людей, пытаетесь делать то, что на самом деле вам совершенно не подходит, то, к чему не лежит душа.
— Возможно. Но телевидение и радио — это ведь средства вещания на большую аудиторию. Волей-неволей начинаешь думать об этой самой большой аудитории даже в гостиной собственного дома.
— А где находится эта «большая аудитория»?