Я вывел слово: «Поп».
Едва зайдя в бар сегодня вечером, я увидел, как по бетонному забору за окном прошел черный кот Поп. В свете из заведения он на миг остановился, пристально посмотрел на лица посетителей, включая тех троих в костюмах. Его глаза, казалось, хранили в себе золотистых мошек. Кто-то из них сказал: «О, черный кот», а другой добавил: «К неудаче». Гнездо и один из постоянных посетителей промолчали. Предрассудки не развеять одними словами, и, видимо, они понимали это.
Однако люди вроде меня и Юмэ, те, кто умеет заметить даже блеск в кошачьих глазах, воспринимают такую встречу иначе. Коты приходят, чтобы шепнуть. Шепнуть о судьбе того, кто встретился с ними взглядом. Словами, понятными только им самим и крошечной горстке людей.
Закончив писать, я медленно отложил перьевую ручку, словно она еще хранила в себе остаток дыхания, только что перелившегося на бумагу. Мне показалось, что строки, вышедшие из-под пера, вовсе не похожи на стихи Юмэ. В них не было ее легкой прозрачности. Скорее ощущался суровый приговор, предостережение от встреченного кота, похожее на древнее заклинание или гадание.
В голове вспыхнуло новое словосочетание: «кошачье гадание». Оно засело во мне как заноза. Но я сразу понял, что даже если это действительно гадание, то его тайный смысл не для чужих глаз. Эти слова предназначались мне — тому, кто, сам не замечая, загнал себя в угол.
«Приснится ли мне что-нибудь сегодня?» — подумал я. Может быть, сон, в котором я сижу на вершине забора, глядя сверху на стойку бара, пока внизу блуждают люди и тени? Но затем я выдохнул и отмахнулся. Нет. Времени на сон у меня точно нет.
Глава 9
Для создателей теле- и радиопрограмм не существует длительных новогодних каникул. Наоборот, это время превращается в непрерывную череду спецвыпусков: пока весь мир веселится, они — сценаристы, операторы, режиссеры и продюсеры — работают без сна и отдыха.
Я прекрасно помнил о задании Нагасавы-сана, которое висело надо мной дамокловым мечом, однако мысли о Юмэ все равно не покидали мою голову. Я составлял вопросы не с расплывчатой формулировкой «для массовой аудитории», а с ощущением, будто шепчу задачи одной-единственной девушке за стойкой бара. Иначе, боюсь, я бы не сумел придумать такое количество вопросов в столь сжатые сроки. Концентрация на работе родилась не столько благодаря дотошному чувству долга перед наставником, сколько из-за чувства, которое было довольно сложно определить, однако оно все отчетливее формировалось в груди теплым, нежным облаком.
Хозяйка квартиры быстро меня раскусила, чем немало удивила.
— А-а… — улыбнулась она, когда я принес арендную плату.
— Что такое? — не понял я, удивленно хлопнув глазами.
— У тебя точно случилось что-то хорошее, я права?
Я пожал плечами, ничего не понимая:
— Да что вы! Какое уж там хорошее… конец года, суматоха страшная.
Но хозяйка квартиры, будто сошедшая со страниц исторической книги об эпохе Эдо, покачала головой:
— Яма-тян, у тебя на лице все написано.
А потом, лукаво улыбнувшись, добавила:
— Ты встретил кого-то хорошего, я ведь права?