— Если не занят утром, приезжай. Случилось кое-что важное.
В Управлении все уже были на ногах. Ночью дальнобойщик обнаружил на Севастопольской трассе труп Алены Ивановны. Леня Минин, эксперт-криминалист, докладывал результаты поверхностного осмотра тела.
— Старушку везли в машине, на ее кофте и юбке синтетическое волокно. Мы взяли образцы на всякий случай, но сам понимаешь... С чем сравнивать? Проверить все машины в городе? Возможно, это та же самая машина, что стояла за холмом у Фарфорового грота. Тоже подтекает масло. Лаборатория вот-вот даст анализ.
— Преступник или преступники оставили уйму следов, — заметил оперативник, лейтенант Клюев. — Даже больше, чем необходимо. У нас есть машинное масло, волокно... Не говоря уже об отпечатках указательного пальца на гладкой грани куска кирпича, которым была сделана надпись. Первый же подозреваемый будет проверен, поймать убийцу — это только вопрос техники.
— Время смерти — вчерашнее утро... — проговорил Пилипенко, листая отчет Минина. — Несуществующий внук забрал женщину из больницы. Это значит, что она хорошо знала этого человека, иначе как бы позволила себя увести? Но он повез ее вовсе не домой. Вывез на трассу и ударил монтировкой по затылку. Труп сбросил в кусты. Дальнобойщик вышел по нужде и наткнулся на тело.
— Скорее всего, — вставил Жаров, — убийца сразу вернулся на квартиру Алены Ивановны, открыл дверь ее ключом и поджег дом. Если надпись на стене сарая сделал он и сделал в то же самое время, то это наводит на грустные размышления...
— Кто-то водит нас за нос! — воскликнул Клюев.
— Именно. Сначала подставили Калинина, потом — старушку.
— Бедная женщина! — воскликнул Минин. — Сначала отравили, да неудачно, потом пристукнули. Что такое она знала?
— У меня есть версия, — медленно проговорил Пилипенко. — Старушку убрали не как свидетеля, который может дать какие-то показания. Ее убрали как свидетеля, который не может дать показаний.
Пилипенко полистал заключение эксперта. Вдруг нахмурился...
— Что? — он вскочил. — Старушка была слепой? Так вот почему у нее в доме не нашлось никаких катушек и ниток...
Через минуту все в управлении завертелось. Пилипенко приказал Клюеву связаться с таможней Симферопольского аэропорта и экскурсбюро.
— Нужно провести работу по всем фирмам, которые продают путевки, срочно.
Пилипенко отдал еще несколько распоряжений, смысл которых Жарову был непонятен...
Во дворе уже стояла машина оперативников. Эксперт Минин сидел на заднем сиденье и барабанил пальцами по своему чемоданчику.
— В моей машине есть место, — сказал Пилипенко. — Ты мне будешь нужен. Надо еще раз поговорить с твоей знакомой внештатницей. Лучше, чтобы ты был рядом.
— Куда они поехали? — спросил Жаров, кивнув на «уазик».
— За новыми уликами.
— А оперативники на что?
— Может быть, тух же и возьмут преступника.
— Ты не расскажешь, в чем дело?
— Нет. Я обещал закатить хорошую взбучку этой твоей внештатнице. Так и сделаю.
Он завел машину и вывернул руль.
— Знаешь что? — оглянулся он на Жарова. — Суть в том, что вчера прислали дело из архива. Семьдесят третьего года. Открылись любопытные вещи. Я хотел свести все воедино. Зашел в городскую библиотеку и посмотрел подшивки старых газет. Дело в том, что убийство, с которого началась легенда о Фарфоровом гроте, произошло не в девятьсот пятом, а в девятьсот девятом году.
Тамару они нашли в здании администрации. Она сидела за столом, в компьютере висел какой-то текст, на лоток принтера выскакивали листы распечатки.
— Я хочу снова поговорить о вашей статье, — начал Пилипенко. — Мы выяснили, что время первого убийства вы указали неправильно. Если учесть, что следующее было совершено в тридцать девятом, то между первым и вторым прошло не тридцать четыре года, а тридцать.
Тамара кивнула, изящный локон свалился ей на плечо.
— Я вас слушаю, — сказала она. — Если я допустила ошибку, то простите.
— Какая ж это ошибка? Все было просчитано. Сейчас две тысячи седьмой год. Если сравнить с семьдесят третьим, когда произошло третье убийство, то получится тридцать четыре. Отнимаем тридцать четыре, получаем тридцать девять. Еще раз — вот и выходит девятьсот пятый. Отсюда и берется мистика.
— Еще раз прошу меня простить, — холодно произнесла Тамара.
Жаров с удивлением наблюдал за ней, уже понимая, куда клонит следователь, но многое в этой истории все еще оставалось для него тайной...