Именно поэтому, принимая во внимание все обстоятельства, Горислав Игоревич не стал возражать, когда наутро инициатива по обустройству их дальнейшего маршрута перешла в надежные и ухватистые руки Хватко. Перво-наперво, позавтракав, Вадим Вадимович отправился с неофициальным визитом к прокурору города. А вернувшись, имел вид довольный и победительный.
— Прохлаждаешься, профессор? А я, между прочим, уже обо всем договорился! — заявил он, внушительно хлопнув себя по животу. — Значица, так. Сегодня-завтра отдыхаем, организм настоятельно требует релаксации...
— С чего бы это? — возмутился Костромиров. — Мы что, вагоны разгружали?
— Не знаю, как тебя, а меня так до сих пор шатает, точно пьяного; никак не отойду от шестисуточного променажа; такое чувство, будто все еще на поезде — трындых-тых-тых, трындых-тых-тых — качусь. Так вот — походим по городу, осмотрим тут всякое прочее. Когда еще доведется? А послезавтра утром нас обещали доставить на место...
— Тогда, возможно, правильнее — своим ходом, и уже сегодня? — не сдавался Горислав.
— Слушай сюда, профессор, — усмехнулся следователь. — Своим ходом можно, мне объяснили. Надо только взять машину, доехать до Лучегорска — за день доберемся, туда федеральная автотрасса ведет — вот... там ищем охотника-следопыта из местных...
— Зачем нам следопыт?
— Помимо Заглоты, в Бикин впадают еще не то четыре, не то пять... сотен рек и речушек. И, представляешь, номеров инвентарных на них никто проставить не удосужился. Такая незадача! Таблички с названиями и указатели там также отсутствуют...
— С этим понятно, — нетерпеливо прервал товарища Горислав.
— Ну, слава богу! Значит, нанимаем какого-нибудь Кожаного Чулка или Последнего из могикан, вернее сказать — из удэге, пересаживаемся на моторную лодку и поднимаемся по Бикину до самой Заглоты; в три-четыре дня должны доплыть...
— Четыре дня?!
— Именно. Но это еще не все. По Заглоте моторка не пройдет — река горная, порожистая, поэтому ссаживаемся на берег — и на своих двоих по тайге: по горам, по долам, нынче здесь, завтра...
— Все, все, убедил! Ну а ты что предлагаешь?
— Так я же говорю: сегодня-завтра — рекреационные дни, а послезавтра посадят нас на МИ-8, несколько часов лету, и мы...
— На месте! — обрадовался Костромиров.
— Ну, не совсем то есть на месте, — остудил его пыл Вадим. — В этом твоем злодремучем Дозорном невозможно посадить вертолет — местность не дозволяет. Поэтому нас высадят где-нибудь рядом. Но Владимир Иваныч обещал дать надежного проводника, так что не заплутаем.
— Владимир Иванович, это...
— Прокурор города. Мировой, кстати, оказался мужик. Как узнал, что я к нему не с проверкой, обрадовался, как родному. Выделил нам служебную машину с водителем, понял?
— Неплохо. А водитель нам зачем? Можно бы даже и без водителя...
— Во-первых, в качестве гида, а во-вторых, машина японская, с правосторонним управлением (тут других не найдешь), в-третьих, я никогда не пробовал трепангов. И морских гребешков тоже.
— Господи, трепанги-то с гребешками при чем? — удивился Горислав.
— При том, что, говорят, они с пивом дивно хороши. А ты знаешь, я выпивши за руль — никогда!
— Теперь мне все понятно, — обреченно вздохнул Костромиров.
Итак, друзья, отобедав в гостиничном ресторане, отправились на знакомство с Владивостоком.
В первый день, объездив все значимые места города, посетив музеи Морского пароходства, Тихоокеанского флота и местный океанариум, оценив мощь фортификационных сооружений Золотого Рога, полюбовавшись вечерней панорамой города и Амурского залива, они наконец вернулись в гостиничный номер, где обоих моментально сморил богатырский сон.
Второй день был в основном посвящен дегустации всяческих морских деликатесов, под местное пиво, разумеется, а вечер — подготовке к предстоящему десантированию в таинственные и жутковатые глубины уссурийской тайги.