— Гм... — задумался Костромиров, еще раз оглядывая убранство скита. — Судя по отсутствию икон и особенно по форме креста... да и следуя логике вещей, вы должны быть последователем... Сиро-халдейской церкви или Церкви Востока... Я прав?
— А ты прозорлив, — одобрительно кивнул отшельник. — Так оно и есть, я недостойный ученик великого Алобэня — того, что принес Благую Весть из Персии в Поднебесную и сопредельные ей земли. Вы, православные, любите еще именовать нас «несторианами» и, конечно, почитаете за еретиков, но...
— Еще раз извините, отец Нектарий, — протестующее поднял руку Горислав, — но, чтобы расставить все точки над «i» и исключить возможное недопонимание, скажу сразу: я — не православный. Я даже не христианин, а потому никак не могу считать вас за еретика.
— Вот как? — просипел старец, резко поворачивая к нему укрытое капюшоном лицо. — А кто же? Магометанин, что ли?
— Нет...
— Иудей?
— Нет-нет!
— Неужто язычник? — поразился Нектарий.
— Да нет же! Атеист я, неверующий то бишь.
— Ах, это! — чуть ли не с облегчением отмахнулся рукавом преподобный. — Ну, это пустое. Это даже хорошо.
— Почему пустое? — несколько даже растерялся профессор. — И чем хорошо?
— А потому, сыне, что вашего брата, атеиста, еще даже проще в истинную-то веру обратить, нежели того, кто, скажем, уже в какого-нибудь ложного бога уверовал. Ведь вы, атеисты, в глубине души тоже люди верующие, вам надо просто путь правильный да праведный указать, отверзнуть, так сказать, духовные очи. Потому атеизм этот ваш — та же вера, только вера в то, что Бога нет...
— Простите, отец, — довольно невежливо перебил его Костромиров, — но вы сейчас говорите ерунду. Атеизм, в отличие от всякой религии, зиждется как раз не на вере, а на системе научных знаний. А касательно расхожего утверждения о том, что, дескать, «и то и другое недоказуемо» — так это простая подмена понятий, и ничего более. Доказательств отсутствия Бога можно привести сколько угодно, а вот доказательств обратного — не имеется вовсе. Иначе говоря, верят — вопреки, а не верят — потому что. Недаром еще святой Фома Аквинский говаривал: «Верую, ибо это нелепо».
— Вера суть единственное утешение и надежда человецев. Что человек без Веры? Гроб повапленный...
— Безусловно, вера является для кого-то необходимостью, и даже последней надеждой. Так же как опий для пациентов хосписа. Но это вовсе не значит, что опий следует продавать в аптеках и рекламировать для всех прочих, в качестве наилучшего уврачевательного средства. Дескать, употребляйте опий, и все ваши раны духовные и телесные уврачуются наилучшим образом!
— Ладно, ладно! — с надтреснутым смешком оборвал его Нектарий. — О сем предмете мы еще с тобою потолкуем, будет время. А пока вот что... я ведь чего хотел сказать тебе, сыне? О чем упредить? А вот о чем... Вчера, в вечор, беседовал я с одним из ваших, из мирян то есть...
— Вы имеете в виду Уховского? — уточнил Горислав. — Андрея Андреевича?
— Вот-вот, — закивал старец, — его самого! — И, помолчав, сокрушенно покачал головой: — Неладное с ним творится...
— А что с ним такое? — замер Хватко, не донеся пельменя до рта. — Что не так?
— Смердит от него. Точит его изнутри червь черный, душу всю повыел и уже в голову, в самый мозг пробрался.
— Ф-фу! — скривился Вадим, с сомнением глядя на пельмень, наколотый на вилку. Однако потом все же отправил его следом за остальными. — Болезнь, что ли, какая?
— Можно и так сказать, — кивнул отшельник. — Черной злобой хворость та прозывается... В общем, вот вам мой совет: остерегайтесь, дети мои, этого... Уховского. Потому, мнится мне, что-то недоброе замыслил сей человече.
— Андрей Андреевич личность, конечно, со странностями, — пожал плечами Костромиров и, встав с лавки, подошел к окну. — Но отчего вы думаете, будто он что-то замышляет? Да еще непременно злое?
Заглянув за шторку, он увидел, как охотник Антон Егорович быстрым шагом направляется к лесу; на плече у него карабин, а в руках — топор. «Куда это он на ночь глядя?» — мысленно подивился Горислав.
— Да, — поддержал друга следователь, — на чем основаны подобные предположения?
— Ну, мое дело остеречь, — заявил старец, также поднимаясь со своего трона, — а вы уж дальше как себе знаете... Что ж, время позднее...
— Да-да! — согласился Костромиров, толкнув друга под локоть, — Нам тоже пора. А то мне завтра рано вставать.
— Что так? — поинтересовался Нектарий. — На рыбалку собрались?