— Некогда нам, — попробовал возразить Егорыч. — Скоро темнеть начнет.
— Разговоров больше, — не принял возражений отшельник. — Съесть миску пельменей — много времени не отымет. А пельмешки те не простые, я их саморучно освятил; сейчас подкрепитесь маленько, а заодно и дух свой укрепите, прежде чем в кумирню-то соваться языческую.
Впрочем, пельмени оказались совсем даже не лишними, поскольку все были изрядно голодны. Наконец, укрепив души освященной снедью, отряд тронулся в путь.
Едва они вступили в лес, как со стороны жилища охотника послышались ритмичные удары бубна и жутковато-заунывное мычание.
— Это Антонина камлает, — пояснил Антон Егорович. — Нам в помощь.
— Помощь лишней не бывает, — согласился Костромиров.
Подъем к пещере отнял у них не менее часа — хотя склон был и не так чтобы сильно крут, да и порос редколесьем — невысокими дубами да корявыми березами, однако частые древесные завалы затрудняли движение.
Но вот подъем закончился, и перед ними открылось удивительное по красоте овальное озерцо, все в крупных розовых цветах лотоса. Живописную картину дополнял небольшой водопад, с журчанием ронявший в озеро свои прозрачные струи прямо со скалы.
Когда они обошли водоем, Пасюк указал на ряд плоских камней, образующих своего рода природную лестницу, ведущую к узкому выступу-карнизу; последний тянулся вдоль всей скалы на высоте пятнадцати метров и уходил за водопад, прячась в его водяных струях.
— Вход прямо там, за водопадом, — пояснил Пасюк. — Но отсюда, с земли, его ни с какого места увидеть нельзя.
— Как же ты его обнаружил? — удивился Костромиров.
— Слепой случай плюс мой талант, — скромно пожал тот плечами.
— Тогда вперед, друзья! — скомандовал Горислав, пропуская вперед Пасюка. И прибавил, хлопнув того по узкому плечу: — Веди нас, старина Харон, теперь ты — за старшего.
Сразу за Костромировым, заранее пыхтя и отдуваясь, полез Хватко.
— Слышь, профессор, — проворчал он недовольно, — ты бы поаккуратней со сравнениями. Этот твой Харон, насколько помню, проводником жмуриков был...
В спину к следователю пристроился Борис.
— А тебе, Вадим, надо было идти последним, — сказал он, с опаской поглядывая на сто с лишним килограммовую тушу Хватко, — если, значица, спотыкнешься, мне сразу крышка будет!
— Это точно, — не стал спорить Вадим, — из тебя тогда получится, хе-хе, пицца-ассорти!
Антон Егорович, оказавшись замыкающим, отчего-то медлил, и лезть на карниз не торопился. Несколько секунд он стоял, погруженный в мрачную задумчивость... Но вдруг решительно скинул с плеча ружье и навел оба ствола на Костромирова; прицелился, щуря правый глаз, и... перевел стволы на шедшего первым Пасюка...
— Егорыч! Не отставай! — не оборачиваясь, крикнул ему Борис.
Старый охотник сплюнул с досадой, закинул двустволку обратно на плечо и полез на скалу следом за остальными.
Карниз оказался шириной не более метра, поэтому всем, за исключением опытного в таком деле Пасюка, пришлось идти, плотно прижимаясь спинами к скальной поверхности. Особенно тяжело пришлось Хватко, живот которого значительно выступал за край карниза.
— Уфф! — выдохнул он, едва одолев половину пути. — Веревкой надо было обвязаться, вот что...
— Ага, как же, — отозвался Борис, — ты тогда, если что, всех бы, значица, за собой утянул.
— Спокойно, господа! — ободрил их Горислав. — Не забывайте, под нами озеро. Так что самое страшное, что нас ждет, это холодная ванна.
К счастью, расстояние до входа в пещеру составляло не более тридцати шагов. Правда, последние три метра оказались самыми трудными: мокрый камень скользил под ногами, а сквозь завесу водяной пыли и брызг почти ничего не было видно. Оказавшись наконец внутри пещеры, Вадим без сил привалился к стене.
— Не-ет, — заявил он, — как хотите, а обратно я тем же путем не полезу! Лучше сразу сигану в это треклятое болото с кувшинками... — И, оглядевшись, добавил: — Ну, профессор, твоя очередь: давай показывай, чего такого особенного в этой норе и с какой целью ты нас сюда завлек... Лично я пока ничего не...
— Пошли, пошли! — перебил его Пасюк, приплясывая от нетерпения. — Весь прикол — дальше.
Действительно, первый зал пещеры был ничем не примечателен — обычная, промытая подземными водами в мягком туфе полость, при этом сырая и тесная. Зато уже следующий зал полностью компенсировал все тяготы проделанного пути: целый лес из свисающих сталактитов и вздымающихся им навстречу сталагмитов вырос у них на пути; фантастические кальцитовые образования всех мыслимых форм прихотливо расчленяли пространство обширной, далеко проникающей в тело горы пещеры; высокие, покрытые известковым «молоком» своды сверкали в лучах их фонарей подобно сказочным самоцветам.