— Ну что, Юрий Павлович, как ты полагаешь, знакомый почерк?
— Трудно сказать, возможны совпадения, но во всех трех случаях много общего — нападение сзади под покровом темноты, удар ножом, изнасилование, похищение золотых украшений...
— С той лишь разницей, что в первых двух случаях жертвы были убиты, а в третьем, к счастью, осталась жива.
— И вновь никаких существенных зацепок, — заметил Косарев.
— Тем не менее кое-что есть: отпечаток следа, пуговица с рубашки. Раньше мы и этого не имели. А на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Надо продолжать работать с потерпевшей. Сдается мне, что Рябинина еще может нам помочь. Получив такое ранение и сотрясение мозга, девушка могла напрочь все забыть. Но она пытается вспомнить, хотя это ей дается нелегко. Наша задача вытянуть из нее всю информацию, до мельчайших деталей восстановить картину происшествия. Обязательно предъявить Рябининой для опознания тех, кого подозревали в предыдущих двух нападениях. Считаю нужным встретиться с водителем, который вчера вечером вел автобус до Понизовья. Возможно, он заметил что-либо подозрительное...
— С чего начнем? — уточнил Косарев.
— Рябинину я беру на себя, а ты пока займись водителем автобуса, — распорядился Стрижевский.
Водителя автобуса Косарев застал в диспетчерской автобусного парка. Это был Виктор Нестеров, высокий смуглый парень, на вид лет двадцати семи.
Косарев показал служебное удостоверение и спросил:
— Вы работали вчера на маршруте до Понизовья?
— Да работал, и сегодня работаю на этом же маршруте, сейчас перерыв. А что случилось? — насторожился водитель.
— Мне необходимо с вами побеседовать. Идемте вот туда на лавочку, — кивнул Косарев в сторону желтой липовой аллейки на территории автопарка.
Они сели. Косарев достал бланк протокола из папки и сказал:
— Беседа официальная, поэтому прошу быть предельно искренним.
— Мне нечего от вас скрывать, — твердо заверил Нестеров.
— Хорошо. Припомните, пожалуйста, вчерашний последний рейс. Вы сделали остановку на Неготинском повороте. Кто сошел?
— Сошла девушка в коричневой блузке, с сумочкой в руке.
— Куда она направилась?
— По тропинке в сторону села Неготино.
— Вы не заметили ничего подозрительного? Может, кто-то встречал ее?
— Нет, никого не видел. Впрочем, я и не смотрел ей вслед. Поехал дальше. А что все-таки произошло?
— На нее было совершено разбойное нападение.
— Ну вот. Выходит, что я накаркал. Сказал, что опасно одной ходить в сумерках через лес. А она ответила — дело привычное.
— Где вы сделали предыдущую остановку?
— В Речице, на развилке дорог.
— Не выходил ли там молодой парень в темной ветровке?
— Нет, молодых ребят в автобусе не было. В Лесниках сошли несколько женщин и пожилой мужчина.
— А потом, на шоссе в сторону Понизовья, никого не встретили?
— Шли какие-то парни, шутили, смеялись.
— Вы не могли бы их описать?
— Нет, было темно. А ночью, как известно, все кошки серы.
— Ну что же, спасибо и на этом. Прочтите свои показания и распишитесь. Возникнут вопросы, встретимся еще.
— Буду рад помочь, — кивнул Нестеров.
Стас Стрижевский сидел перед кроватью Ольги Рябининой и показывал фотографии лиц, подозреваемых в ранее совершенных убийствах. Одна из молодых женщин была убита весной в лесном массиве неподалеку от Лесников. Другая — в середине лета на лесном озере у Речицы. В обоих случаях свидетелей не оказалось. Трупы были найдены на месте трагедии случайными людьми. Женщины были изнасилованы, убиты ножом и ограблены. Никаких улик как по горячим следам, так и позднее обнаружить не удалось.
Оба уголовных дела находились на контроле у областной прокуратуры. О них регулярно справлялись сверху, требовали конкретных результатов. Прокурору района Михаилу Семеновичу Рудневу неоднократно приходилось убеждать начальство, что к делу подключены настоящие профессионалы — опытные следователи и сыщики — и делается все возможное, чтобы преступления были раскрыты, а не оказались «висяками». Но, несмотря на усилия прокурора, никаких подвижек в деле раскрытия убийств пока не наблюдалось. Вот почему Руднев так ухватился за покушение на Рябинину и ждал, что Стрижевский сможет раскрыть это дерзкое преступление, а заодно и два убийства. В том, что это дело рук одного и того же злодея, прокурор нисколько не сомневался. Тщательно изучив обстоятельства разбойного нападения на Рябинину, прокурор сказал Стрижевскому: