— Ну что ж, — подытожил Жаров. — Вам надо проехать с нами и повторить свои показания.
Поговорив со стариком, Пилипенко поманил Жарова в кабинет. Жаров рассказал ему о своем открытии.
— Что ж, — ответил следователь. — Тайна привидения объяснена, да она меня и не очень волновала. Я не столь мистически настроен, как ты.
— Теперь ты отпустишь Калинина?
— Нет. Так просто это не делается. Один вошел в грот, другой вышел, кто поручится, что они не были сообщниками? Надо во всем разобраться.
— Теперь мы ищем плохо выбритого человека в длинном светлом плаще, — резюмировал Жаров.
Пилипенко молчал; похоже, его мысли были где-то далеко.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — если отвергнуть версию, что убийца — Калинин, то картину преступления тоже легко можно представить. Правда, загадка от этого становится еще более мрачной. Трюк с мобильным телефоном теперь понятен. Убийца действительно засел в гроте. И он, черт подери, правда проник в грот через ту дыру в потолке. Кроме того, убийца хорошо знал и саму Милу Калинину, и ее мужа, знал их обычай общаться с помощью СМС. Убийца нанес удар, затем отправил Калинину СМС с ее телефона. Калинин в ответ позвонил, но убийца не принял звонок, а затем стер информацию и о звонке, и о сообщении. Он знал, что Калинин имеет привычку стирать лишнюю информацию немедленно. Таким образом, мы и не поверили ему. Все должно было выглядеть так, будто действительно муж убил свою жену в Фарфоровом гроте, именно медицинским скальпелем. Мне приходит в голову, что мы имеем дело с чем-то гораздо большим, чем убийство. Каждые тридцать четыре года в гроте должно совершиться злодеяние. И кто-то издалека следит за этим, так сказать, обычаем, вот уже на протяжении столетия.
— Но люди так долго не живут! — воскликнул Жаров.
— Люди не живут. Но живут другие сущности.
— Какие сущности? Ты, я вижу, тоже начинаешь верить в потусторонний мир?
— Да нет! — отмахнулся Пилипенко. — Я имел в виду идеи. Именно эти сущности могут жить дольше, чем человек. Мне задерживают в архиве с делом семьдесят третьего года. Думаю, что ключ к тайне мы найдем именно там. Где, черт возьми, твоя старушка? — вдруг встрепенулся следователь.
— Я не могу одновременно быть со старушкой на Балаклавской и со стариком у Фарфорового грота, — обиженно парировал Жаров. — Сейчас как раз и собираюсь к ней.
Он вышел на Морскую и увидел за стеклом «уазика» грустные собачьи глаза. Узнав его, Ральфа заулыбалась, позади нее замелькал хвост. Жаров набрал номер Алены Ивановны, чтобы предупредить женщину о визите, но никто не взял трубку. Тут из Управления вышел кинолог — наверное, заболтался с кем-то или в бухгалтерию заходил. Жарову пришла в голову мысль, от которой у него замерло в груди...
На пути в собачий питомник «уазик» как раз двигался по трассе, и Жаров попросил подвезти его до Поляны сказок. Именно от близкой встречи с Тамарой у него и родилась эта дрожь. А повод был, на поверку, веский...
— Алены Ивановны нет дома? — удивилась Тамара, когда Жаров ворвался в комнату экскурсоводов. — Не может этого быть, ведь старушка уже давно не выходит.
Жаров нахмурился. Он сел за городской телефон и снова позвонил ей. Длинные гудки. Тогда он набрал номер, отличающийся на одну последнюю цифру, и сразу напал на соседку Алены Ивановны. Та сказала, что старушку отвезли в больницу. Пищевое отравление.
— Этого еще не хватало! — воскликнул Жаров, вешая трубку.
— Зачем вам так нужна эта старушка? — спросила Тамара.
— Мы считаем, что здесь действует секта.
— Какая секта? — удивилась Тамара, вскинув длинные ресницы.
Жаров и сам впервые произнес это слово.
— Вы ведь уже знаете о вчерашнем убийстве в Фарфоровом гроте?
— Все только об этом и говорят...
Мысль работала на ходу, Жаров будто рассуждал вслух, продолжая разговор, начатый в Управлении вчера:
— Вот уже более столетия в городе происходят убийства. В одном и том же месте, одним и тем же способом. Муж убивает жену скальпелем в Фарфоровом гроте. Первое совершилось в тысяча девятьсот пятом году. Второе произошло в тридцать девятом, третье — в семьдесят третьем, четвертое — вчера. Вполне возможно допустить, что все эти годы в городе существует некое тайное общество, которое... Может быть, и вправду они таким образом отмечают какие-то знаменательные даты?