Следы они нашли в узком коридорчике, который вел из прихожей в кладовку, куда Лида заглядывала в последний раз недели две назад, когда искала молоток, чтобы вбить выпавший из стены гвоздь, на котором висела в кабинете картина с изображением теплого летнего дня в русской деревне. Картина была неизвестного автора, купили ее еще мама с папой, было это... давно, да.
Первым в коридорчик заглянул Песков, он не знал, что, собственно, искать — откуда ему было знать, что в этом доме было раньше, что появилось, что исчезло, вещи ему ничего не говорили, это были просто вещи, он пытался понять их, дотрагивался пальцами до книг в кабинете, настоящие бумажные книги, такие сейчас мало кто держит дома, разве что подарочные издания или отпечатанные по индивидуальному заказу, а эти были старыми, начала века, по книгам можно было сделать далеко идущие выводы о характере самого Чистякова и о том, чем он занимался до того, как... Разве есть что-то более интимное, чем книги? Еще записи на флешках, но их-то невооруженным взглядом не разглядишь, а книги — вот они, обложки выставили. «Неоднозначное мироздание», «Человек и квантовый мир», «Вселенная, которой нет», «Структура реальности». Знакомо. И это тоже: «Инфляционные и гиперинфляционные модели», хорошая книга, но устаревшая, вряд ли Чистяков ее перечитывал, по корешку видно...
— Лида, — сказал Песков, наклонившись, — посмотрите. Это не вы оставили?
Лида вошла в коридорчик и посмотрела из-за плеча журналиста. На чистом дощатом полу отпечатались следы грязной обуви. Раз, два... Восемь довольно четких отпечатков, грязные обводы, вода, похоже, высохла, грязь затвердела. Обувь мужская. Размер небольшой — тридцать девятый, скорее всего.
— Господи, — пробормотала Лида.
— У вас есть туфли Сергея Викторовича? — спросил Песков. — Нужно сравнить.
Лида вышла в прихожую и вернулась, неся правую туфлю, старую, поношенную, но чистую, блестящую даже.
— Это еще что? — удивилась Надежда Федоровна, заглянув в коридорчик. — Послушайте! Я здесь утром подметала!
— Точно? — спросил Песков. — Именно сегодня?
— Сегодня!
— Ну вот, — удовлетворенно сказал Песков. — Между прочим, ведут следы в стену. Надо бы с той стороны посмотреть. Что там?
— Моя спальня, — прошептала Лида.
— Я там смотрела, — сказала тетя Надя. — За стенкой Лидочкина кровать, под нее, правда, я не заглядывала, но на полу ничего...
— А ведь это классика, — улыбнулся Песков и дотронулся до Лидиного локтя, она отдернула руку, улыбка показалась ей сейчас неуместной, она подумала, что на самом деле журналист попросту испугался — не так он улыбался еще недавно, угощая ее в кафе. — Тут вам и исчезновение человека, можно сказать, из запертой комнаты, и следы, ведущие из ниоткуда в никуда, предметы появляются из ниоткуда и пропадают. Мистика... Только настоящего привидения не хватает. Слава богу, здесь не Англия, нормальная подмосковная дача, а не средневековый замок, так что обойдется без привидений, и это...
Он не договорил. Надежда Федоровна вскрикнула и толкнула Лиду, девушка пошатнулась и упала бы на Пескова, но уперлась рукой в стену и обернулась...
Призрак уже уходил — медленно шел к противоположной стене коридорчика, в полумраке видно было плохо, хотя привидение, как и положено, светилось, оно было серым, дрожало, то ли от холода, хотя день был очень теплым, то ли из-за каких-то физических причин, свойственных потустороннему миру, но не действовавших в обычной реальности. Секунды через две призрак погрузил в стену сначала вытянутые вперед руки, потом вошел целиком и исчез с тихим, но отчетливым треском, будто порвался кусок плотной ткани. Песков, стоявший дальше всех, почти ничего не увидел за спинами Лиды и Надежды Федоровны, но ему почудился странный запах. Сначала он решил, что это запах ладана, — чем еще могут пахнуть настоящие привидения? — но почти сразу вспомнил: это был легкий запах озона.
— Накаркали, — пробормотала Лида.
Песков прошел мимо женщин и прикоснулся ладонью к той части стены, куда вошел призрак. Показалось ему или на самом деле стена здесь была теплее? Могло и показаться, он не стал бы сейчас доверять своим ощущениям.
— Там, — спросил он, — с той стороны... что?
— Ничего, — покачала головой Лида. — Сад. Дорожка к воротам. Вы... мы по ней пришли.
Песков открыл входную дверь (свет снаружи проник в прихожую, будто вода сквозь пробоину в корпусе пролилась в трюм корабля) и вышел в сад. Солнце, склоняясь к закату, лежало на облачной подушке над кронами деревьев. Ничего здесь не было такого, что могло принадлежать миру призраков.