— Пожалуйста! — Колодан поднес к губам телефон, назвал пароль и нужное сочетание цифр. Перед глазами искорками начали проходить возбуждаемые команды просмотра входящих звонков. Борщевский терпеливо ждал, наклонив голову.
— Суббота, — сказал он, — теперь давайте медленнее, чтобы не пропустить.
Искорки, в мельтешении которых легко можно было разглядеть числа и время разговора, стали более тусклыми, но четкими, на несколько секунд появлялись и исчезали в воздухе картинки — указатели входящих номеров. Игорь сделал прохождение еще медленнее, вот разговор с Олегом сразу после... сейчас... А это уже звонок Светы, минуты за три до того, как звонил Чистяков. Где же...
— Где же?
Кто это спросил? Борщевский или он сам?
— Ну? — это точно Борщевский — с напором, иронией и уверенностью в том, что невозможного не бывает.
Колодан прокрутил список в обратную сторону, заглянул в предыдущий день — может, ошибся, память порой выкидывает такие коленца... Даже стационарную память проверил, он много времени с этим файлом возился, когда анализировал голос, искал исходящий номер абонента, ничего этого в памяти телефона сейчас не было — ни во временной, ни в постоянной, нигде.
Почему-то (наверно, чтобы просто оттянуть время, Колодану очень не хотелось сейчас продолжать разговор, нужно было посидеть, подумать, понять, решить) он набрал собственный номер, как уже делал два часа назад, когда узнал о своем звонке Лиде. Прошел сигнал «занято», иного он и не ждал, хотя в эту странную ночь могло, наверно, произойти все, что угодно, в том числе и не объяснимое законами природы.
Борщевский улыбнулся — не саркастически, как следовало ожидать, без иронии, грустно улыбнулся, будто собирался сдать Игоря в милицию за сокрытие важных улик, но было ему журналиста жаль, и потому он из любви к ближнему решил пока арест отложить: поговорим еще, посмотрим...
— Разговора с Чистяковым в вашем телефоне нет, так? — сказал Борщевский. — Объясните, пожалуйста, что означает эта мистификация? За каким чертом Коля заставил меня ехать сюда и разбираться в этом долбаном деле? Что вы надумали? И какую роль приготовили Чистякову? Лидия Александровна, давайте так. Я буду задавать вопросы, а вы отвечайте по возможности коротко — «да» или «нет».
— Я тоже хотел бы спросить кое о чем, — подал голос Колодан.
— Конечно, — кивнул Борщевский. — Хотя у вас было время спрашивать, но вы им не воспользовались. Ну да ладно. Начните вы, а я буду по мере необходимости...
— Лида, — Игорь поднялся с колен, — вы смотрели, как Сергей Викторович работал? Часто стояли рядом, наблюдали?
— Да, — кивнула Лида.
— Замечательно, — обрадовался Игорь. — Значит, можете вспомнить, что он писал.
— Вспомнить? — удивилась Лида.
— Не сами, — объяснил Колодан. — Ваш телефон... Он всегда при вас?
— Естественно.
— Там есть настройка на эмоциональное возбуждение?
— Наверно. — Лида не понимала еще, к чему клонит Колодан.
— Наверняка, — поправил Игорь. — В таких моделях, как ваша, точно есть. Если индикатор улавливает сильное возбуждение, а это фиксируется по частоте пульса и влажности кожи, то включается обзорная камера и происходит запись в память. Память большая, рассчитана часов на пять. На случай, если хозяин оказывается в ситуации, когда...
— Это понятно, — прервал Борщевский. — Что вы, собственно, хотите узнать?
Лида положила телефон Игорю на ладонь.
— Если будут изображения, которые нам смотреть не следует, сразу говорите, — предупредил Колодан.
— Я не думаю, что получится, — пробормотала Лида. — Нужно испугаться, чтобы... Да?
— Посмотрим, — отмахнулся Борщевский.
Он забрал телефон у Колодана, положил на стол, достал из кармана маленький пинцет и склонился над аппаратом.
Лупу надо бы, подумал Игорь, что он увидит без лупы? Или электромагнитный щуп, сам он пользовался такими щупами, когда нужно было открыть память эмоционального модуля. И еще пароль, которого Борщевский не знает.
— Пароль у вас — дата рождения? — осведомился шеф охраны.
— Нет, — возразил Колодан. — Думаю, пароль — имя матери. Или отца. Да?
— Нет, — сказала Лида. Она никогда, ни за что не стала бы использовать для паролей имена родителей. — Нет! Нет!
— Зачем вы так, — успокаивающе произнес Борщевский. — День рождения, я ведь прав?
Лида кивнула.
— Восемнадцать, ноль пять, две тысячи пятнадцать?
Откуда он знает день рождения Лиды? — с нарастающим раздражением подумал Колодан. Неужели, перед тем как ехать сюда, затребовал ее досье из городского архива? А процедура? Когда Главный успел получить санкцию прокурора района? Или для таких асов, как Борщевский, закон не писан?