— Так, — сказал Борщевский. — Смотрим.
Изображение возникло в небольшом, ребром не больше пяти сантиметров, кубике, и шеф охраны склонился над ним так, что Игорю, и тем более Лиде, ничего не было видно. Борщевский переключил проектор, изображение стало плоским, но достигло сантиметров сорока в диагонали и легло на стену между платяным шкафом и окном. Четкость была вполне приличная, цветность чуть понижена против нормальной, но от экспресс-записей и не следовало ожидать хорошего качества.
— Нас интересуют последние события? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Борщевский. — Или будем сначала?
— Сначала, — потребовал Колодан. — Мне нужны, если там есть, сканы работы Чистякова.
На стене возникло изображение улицы, Колодан узнал площадь Преображенского по черному прямоугольнику здания компании «Эсмотех», эмблема — два знака вопроса, вложенные друг в друга, — была видна над порталом, мелкая вибрация не позволяла разглядеть детали, картинка дернулась, и возникла широкая зубастая пасть проспекта, машины мчались на наблюдателя. Что так взволновало Лиду? Вот: перед ней встал и загородил дорогу парень в клетчатом блайзере и широких даймлеровских бахилах, он смотрел похотливым взглядом, невозможно было усомниться в его намерениях. Парень попытался ухватить Лиду за локоть, она отшатнулась и едва не упала, на две секунды камера въехала в небесную синь, а потом показала чьи-то ноги в огромных серо-зеленых туфлях. Лида повернулась и пустилась бежать по улице — изображение моталось из стороны в сторону: витрина овощного магазина уперлась в асфальт, взлетевший в небо и разбившийся о единственное в нем облако, которое, грохнувшись о проезжую часть, осталось лежать, расплывшись разлитым молоком...
— Не надо! — в голосе Лиды звучала боль и нежелание вспоминать. — Пожалуйста! Разве нужно подряд...
— Почему вы не заявили в милицию? — спросил Борщевский. — Это центр, там патрулей, как машин... Сразу бы его...
— Вы серьезно? — поразилась Лида. — Его бы поймали, да? Потом мне на суд ходить, а после тюрьмы он...
— Ладно-ладно, — Борщевский не стал настаивать. — Поехали дальше.
Дальше было несколько кратких эпизодов, понять которые можно было лишь с помощью Лиды, — камера показывала стены то гостиной, то спальни деда, то часть окна, выходившего неизвестно куда, потому что видны были только рама и подоконник, промелькнули дверь, потолок, на котором камера почему-то задержалась, и почти минуту в кадре была только беленая поверхность с характерным желтоватым пятном в форме Австралии, на которое Колодан обратил внимание в комнате деда, — будто кто-то когда-то подбросил вверх сырое яйцо, а потом пытался оттереть, но полностью не получилось.
— Это... — Лида подошла ближе к экрану, она впервые видела запись собственного телефона и не сразу отождествляла увиденное с реально происходившим. — Это когда дедушка исчез в первый раз... Господи, как я пугалась, а эта штука, оказывается, включалась, я и не представляла...
— Свидетель из вас аховый, — вздохнул Борщевский. — Дальше.
— Вот! — воскликнул Колодан. — Остановите!
Кадр застыл. Лида, по-видимому, стояла за плечом деда и смотрела в экран компьютера: шар, в котором, как рыбы в аквариуме, плавали написанные неровным почерком формулы, знаки, схематические картинки, похожие на детские рисунки, где сразу и не поймешь, что оранжевый кружок означает солнце, а три пересекающиеся линии, оказывается, — портрет соседского Петьки.
— Почему вы испугались, когда увидели? Это он запись просматривает или только что написал? — спросил Колодан, вглядываясь в картинку.
— Дед сидел... писал в экране, как обычно... так тихо было, я... не помню, что делала... вдруг он закричал, так страшно, это не крик был, а визг, будто ему... его... я сидела на диване, да, вспомнила, читала книгу с наладонника, вскочила, думала... не знаю, что думала... дед больше не кричал, сидел спокойно, будто ничего не было, а в экране формулы и линии всякие, он ведь их рисовал без смысла... то есть, по-моему, смысла в них никакого не было... Я не знаю, он это только что нарисовал или раньше...
— Пожалуйста, передвигайте по кадрам, — попросил Колодан.
— Быстрая развертка, — недовольно сказал Борщевский. — Будете смотреть каждый кадр отдельно? С такой скоростью мы никогда не...
— Да-да, — Игорь нетерпеливо постучал пальцами по столу. — Я скажу, когда будет достаточно.