После яркого утреннего солнца мягкий, уютный свет внутри комфортабельного самолета казался мраком.
Внутри сидел человек в светлом костюме.
Лена боязливо оглянулась, осторожно сделала шаг вперед и застыла от изумления.
— Рафаэль?
Рауф был одет в стильный светло-бежевый костюм, сшитый на европейский манер.
Если бы Лена увидела на его месте снежного человека, то, наверное, удивилась бы намного меньше.
— Тебя совсем не узнать. Богатым будешь, — сказала она, вспомнив, что когда-то сама объясняла ему значение этой русской присказки.
— Уже, — спокойно проговорил ее бывший сокурсник.
Немного смутившись, Рауф добавил:
— Ты, Елена, все так же хороша.
Он любовался ею, как раньше. Елена. Не женщина, а грациозная тигрица. Порочная, гулящая кошка, которую хочется и выдрать и приласкать одновременно.
Рауф опомнился. Быстро встал и жестом пригласил ее пройти.
Эти секунды длились как годы.
Его глаза, срывая с Лены одежду, скользили по великолепному женскому телу. Разгоряченное воображение дорисовывало совершенный бюст, соблазнительную лодочку плоского живота, нежный ободок очень, должно быть, чувственного пупка, бедра... А эти волосы! Как жаль, что она их остригла! Когда-то он мог часами сидеть радом с нею и вдыхать аромат, исходивший от великолепных каштановых кудрей. И задыхаться от желания...
Он откинулся в ультрасовременном кресле, обтянутом белой кожей, и предложил Лене сесть напротив. Не спуская с нее восхищенных глаз, он налил минеральной воды «Перри» в высокий стакан. Лена с жадностью осушила его.
— Рафаэль... я очень... очень рада тебя видеть, но потрудись объяснить, что это все значит? — с трудом проговорила она.
— Ты голодна? — спросил он.
— Что?
Лена никак не могла отойти от шока.
— Мы сейчас взлетаем, — спокойно сказал Рауф и, нажав кнопку на панели в подлокотнике, сказал что-то по-арабски.
— Как это «взлетаем»?
— Давай сядем ладком да поговорим рядком, — улыбаясь, сказал Рауф.
Лена прыснула смехом.
— Ты все такой же. Сколько раз тебе говррили: «Рядком — ладком». «Сядем рядком да поговорим ладком».
На секунду Лена ожила. Засветились ямочки на щеках. Засверкали жемчужные зубки...
Опомнившись, она опять стала серьезной:
— Подожди! Что все это значит? Я не могу понять, это что, ты во всем виноват?
Рауф нахмурил черные брови, так что над переносицей они сошлись в единую линию.
— В чем?
Засвистели реактивные турбины. Пилот начал прогрев.
Лена вскочила с кресла и посмотрела в сторону кабины:
— Стоп! Да как у тебя наглости хватило! Я не хочу никуда лететь! Ну-ка останови самолет! Слышишь?!
Похожие на маленькие черные угольки глаза Рауфа сузились.
— Я не думаю, что тебе стоит возвращаться туда.
Он кивнул на маленький овальный иллюминатор. Толпа в серых обмотках бесновалась в нескольких метрах от самолета. Их сдерживал все тот же амбал.
Лена поежилась и села обратно в мягкое кресло:
— А кто эти люди?
— Прокаженные, — спокойно ответил Рауф.
— Что?!
Лену обдало жаром. Она отставила стакан в сторону и посмотрела на Рауфа.
— Поверь мне, лучшей охраны, чем эти несчастные, не найдешь. Сюда никто не сунется.
Лену передернуло. Она с невольной брезгливостью сняла с широких кожаных подлокотников руки и положила их себе на колени.
— Извини за беспокойство. Но... — он запнулся на секунду, — я хочу тебе помочь.
— Чем помочь? В чем? — рассеянно изумилась Лена.
— Мир скоро изменится, Елена, и я хочу...
Лена сама не заметила, как встала. В этот момент самолет тихо тронулся с места.
— Стой! Я хочу знать, что происходит. Я тебе приказываю!
Рауф прищурил холодные глаза. Опять к голове прилила кровь. Он чувствовал близость припадка. Теперь Лена будила в нем злость.
«Кто эта женщина? Как она смеет мне приказывать? Мне! Самка! Великолепная самка. Никто не может с ней сравниться».
Злость исчезла.
Самолет начал набирать скорость, и от небольшого толчка Лена оступилась и упала прямо ему на руки.
— Извини, — холодно произнесла она и поспешно пересела в соседнее кресло.
Рауф постучал пальцами по подлокотнику. А ведь она может быть его женой. Красивой, нежной, любимой. Он привезет ее в семью. Они поймут.
Пройдя две трети разгона, пилот довел двигатели до половины тяги, и самолет словно выплюнуло в воздух. Они быстро набрали высоту и направились строго на север.
Когда, описав красивую дугу, частный лайнер выровнялся, Рауф, запинаясь от связавшего его язык волнения, краснея и нещадно потея, объяснил Лене, что решился на похищение из-за любви к ней. Что уже несколько лет следит за нею и что скоро произойдет нечто похожее на третью мировую войну, и он просто обязан спасти бывшую сокурсницу от опасности.