— Да.
— Ольга Николаевна, здравствуйте, это Роман.
— Какой Роман?
«Завхоз» российской разведки не узнала его.
— Роман. Помните Шейх и...
— Помню. Разин, тебя вовсю ищут. Точнее, искали.
— Я в курсе.
— Угу. И что ты собираешься делать?
Роман улыбнулся. Они оба знали, что весь их разговор, слово в слово, будет передан начальству. Именно поэтому вопрос «что ты собираешься делать?» имел нейтральное значение, как разговор о погоде.
— Говоря военным языком, буду стараться «оставаться в зоне интересов врага», — отчеканил Роман. — Выражаясь гражданским языком, буду предпринимать шаги, вынуждающие врага реагировать.
— Молодец. Что еще?
— Мне нужна «точка» в Сан-Тропе, — сказал Роман.
— Подожди секунду. Адрес ты знаешь?
— Да. Если его не поменяли за два года.
— Все осталось по-прежнему. А раз адрес ты помнишь, тогда...
Роман услышал, как его собеседница что-то отбарабанила на клавиатуре.
— Тогда... «Каштанка», «Белый Бим».
— Спасибо.
— Удачи тебе, Разин.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил Роман и повесил трубку.
«Каштанка» и «Белый Бим» означало, что если он приходит на место в течение часа с момента этого разговора, то он должен произнести пароль «Каштанка», а если опоздает, то «Белый Бим». Все просто и не менялось со времен холодной войны. Но без этого нельзя.
Он подошел к старенькому «Мерсу», припаркованному на пустынном бульваре. Дождь усиливался. Роман оторвал белую пуговицу от медицинского халата и сломал ее пополам, как таблетку. Одну половинку он сунул в замок и стал легонько ее покачивать. Секунд через тридцать пластик сточился в нужных местах, и пуговица вошла в пазы, как ключ. Тогда он вставил вторую половинку и плавно повернул. Острые края слегка порезали указательный палец, но замок сделал пол-оборота, и дверь открылась.
Дальше все было проще.
Вскрывая зажигание, Роман почувствовал необыкновенный прилив энергии. То ли погода так повлияла, то ли просто первый раз за все время он почуял, что скоро будет возможность расслабиться. Но главное, что у него все получилось и, возможно, это оправдывает все его потери.
Негромко напевая «узелок завяжется — узелок развяжется», он поехал в город.
Постоянно находясь в кромешной тьме, Лена не могла определить, сколько времени она находится в заточении. Может быть, поэтому ей казалось, что она уже несколько дней как заперта и несколько дней не пила. Само ощущение жажды прошло. Но Лена чувствовала, что, даже оправившись от отравления, все больше слабеет. В голову постоянно лезли мысли о том, сколько человек может продержаться без воды. Сколько без еды, она, кажется, помнила — месяц. А вот сколько без воды? Эти мысли были напоминанием о ее слабости и скором конце. Хотелось как можно скорее от них избавиться. К тому же она все равно не могла подсчитать, сколько уже дней находится в этом жестяном гробу. Потому что внутри всегда была ночь. А ночью нужно спать. Или хотя бы представлять, что спишь.
В своем сне Лена уже второй день опустошала прилавки дорогих магазинов. Она почти не виделась с Рауфом.
Кроме бесконечных покупок, она серьезно занялась спортом. Наняла тренера по шейпингу. Записалась в спортзал в гостинице по соседству и секцию спортивного танца. По ее расчетам, к вечеру она должна была валиться с ног от усталости. И пусть Рауф только посмеет к ней приблизиться со своими сентиментальными разговорами.
Больше всего времени и сил занимали салоны красоты. Ей расписали на четыре дня вперед все совместимые процедуры.
Но и это было не все. Первый раз в жизни Лена получила доступ к рулетке. Она злилась на ограничения в ставках. Но тут уже нельзя было что-либо изменить.
Хоть в казино ей и не везло, но она испытывала необыкновенный подъем от самого факта игры в запретное, плохое, ненужное.
Она стала пленницей, которую наградили невиданной свободой. Единственное, чего она начинала бояться, так это чтобы такой образ жизни не перешел в привычку.
В каком-то смысле Рауф был даже рад ее «деятельности». У него голова шла кругом от телефонных звонков. Может быть, их было не так уж много, но он привык к тихой, размеренной по-восточному жизни. А теперь вдруг на него свалилось все сразу. Покупка, аренда, оплата счетов, превышение установленных по умолчанию кредитов. Переговоры с банками. Ни слова не понимающая по-английски прислуга и еще тысяча мелочей, которыми он не привык заниматься. Чомпи здесь был совершенно бесполезен.