Она сильно опьянела от шампанского, выпитого в казино.
У Рауфа дрожали руки.
Лена перегнулась через низкий столик и сказала ему очень тихо, но с хищным задором:
— Скажи-ка, Рафка, вот я завтра уеду, а ты что будешь делать со своею любовью?
— А? — Вздрогнув, Рауф оторвал взгляд от ее груди.
Лена посмотрела на него со злобной усмешкой.
«Пропал мужик», — подумала она.
— Рауф, мне тебя так жалко, что хоть плачь. Самые несчастные из людей — это те, кто любит безответной любовью. Бедняжка.
— Тебе меня жалко? — спросил он с наигранным сарказмом. — Тогда подари мне себя и поедем в кругосветное путешествие.
— В кругосветку? Это ничего.
Лена произносила слова медленно, словно задумываясь над каждым слогом.
Рауф придвинулся к ней.
«Хоть жалостью, хоть силой, но я возьму тебя. И никуда ты завтра не уедешь. Не уедешь...» — твердил он про себя, дурея от возбуждения.
— Вот опять ты все испортил, Рауф.
Глаза у Лены слипались. Она сладко зевнула.
— Почему испортил? — спросил Рауф серьезно.
Лена устало хохотнула.
— Женщина любит ушами. Ушками. Вот ты на меня пялишься все время. Наверное, заметил, какие у меня глаза...
Рауф посмотрел в ее глаза и действительно только сейчас заметил, что они у нее большие, чистые, глубокие...
—...Губы у меня чувственные и красивые, — продолжила Лена, облизнув их и превратив в блестящие вишни.
Рауф застыл, не понимая, как он не замечал их до этого...
— Грудь... ну, грудь понятно. На грудь ты и так без конца таращишь свои глазищи, — сказала Лена, поправляя бретельки.
Она провела ладонями по бокам и встала. Вставать было очень тяжело. Лена только сейчас поняла, что здорово набралась. Не стоило отмечать каждый выигрыш шампанским.
— Если бы ты не только пялился на мой зад и грудь... то есть я имею в виду... что если бы ты действительно меня любил, то... наверное... Не знаю даже. Ты на меня смотришь, как на кусок мяса. Мне это как минимум неприятно. Сказал бы что-нибудь о моем уме, что ли. К тому же... — Лена снова зевнула, прикрыв рот рукой. — Извини. К тому же, если девушка не только красивая, но и умная, то спать с ней не только приятно, но и интересно. Ты меня понимаешь?
Лена опять зевнула. На этот раз, уже не прикрываясь.
— А вообще, кругосветное путешествие — это ничего. Мысль неплохая, — сказала она, тяжело махнув рукой.
— Я могу все устроить очень быстро! — оживился Рауф.
— Да, конечно, — вяло произнесла Лена.
Она, опираясь на подлокотники кресел, добралась до плетеного дивана, покрытого мягкими подушками. С заразительным облегчением застонала, откинулась и подняла ноги на спинку.
У Рауфа от желания уже ныло не тело, а душа. Он не мог больше ждать.
Лена нахмурилась. Она попыталась состроить презрительно оценивающую мину.
«Пришло время послать неудачливого ухажера к чертям», — подумала она.
Честно было бы сказать ему, что он не только не в ее вкусе, но и вообще его тип не имеет обычно успеха у женщин. Нет, бывают, конечно, исключения, когда мужчина такого типа притягателен, обаятелен. Разговаривает как-нибудь по-особенному, что его слушать хочется часами. Но у Рауфа и тут полный ноль. Ей не хотелось его, и без того несчастного, обижать.
— На какой срок ты хочешь поехать? — спросил Рауф серьезно.
Лена качнула головой. Она уже начинала отключаться. Ей пришлось разомкнуть веки и поглядеть на своего собеседника.
— Рауф, планирование на завтра я еще могу понять, — сказала она, стараясь подавить зевоту. — А вот на послезавтра, сам понимаешь. Послезавтра ты меня посадишь в свой красивый самолет и отвезешь домой. Кстати, паспорт мой твои ребята привезли?
Рауф кивнул.
Лена пребывала в том состоянии, когда хочется пойти лечь спать в чистую постель и нет сил подняться. Ка-те-го-ри-чески нет сил. Ей не хотелось больше подшучивать над Рауфом. Дразнить.
«Ну, пусть он ее любит даже. Ну, это же любовь морского ежа к русалке. Господи, он еще на что-то там надеется, кажется».
Она поглядела на Рауфа и вдруг ощутила тошноту.
Лена сползла по спинке дивана на подлокотник и, не в силах пошевелиться от усталости, провалилась в сон.
Рауф осторожно отодвинул журнальный столик, наклонился над Леной и немного приподнял ее платье. Женщина не шевельнулась. Рауф огляделся.
У Чомпи был свободный вечер. Дверь внизу Рауф запер собственноручно. Нет на Земле никого, кто мог бы им помешать.