— Ты сиди, где сидишь, дядечка.
— Вы стойте, где стоите, я вашего имени не называл! — вот так, да? Девочка, ты кин насмотрелась. Кины — они всякие бывают, полезные и не очень.
— Сиди, сказала! — Она покосилась на дешевенький пластмассовый будильник (ага, вот кто тикал!) на полочке в углу, и я покосился тоже. Не знаю, что смотрела она, а я — сколько мне еще дополнительного времени осталось. С гулькин фиг там осталось.
Пистолет в руках девушки Оксаны лежал твердо, и она на всякий случай еще локтями в коленки уперлась. А пила со мной наравне.
— Думаешь, точно не промахнешься, если я, например, сразу — под стол?
— Рискни, дядечка.
Я медленно, чтобы не раздражать, достал из брючного кармана обойму, показал ей:
— Меньше ушами надо хлопать, когда самогонку по ночам покупаешь.
В следующую пару секунд мне мой «Готовность раз» здорово пригодился. Девчонка не нашла ничего умнее, как попробовать нажать курок — есть патроны, нет. А ствол глядел мне в голову. Я за мгновение нырнул на пол... и ничего не произошло.
Встал, молча выдернул из обмякших пальцев пистолет.
— Какая же ты все-таки дура. Даже пристрелить клиента по-человечески не можешь. Мельчает Россия...
Какими-то остатками, обрывками картинки, недостертой «ластиком», я уже видел едущие сюда машины, вот они свернули на ближайший закоулок. Вот их услышала девушка Оксана, затянувшая было свое: «Прости, дядечка...»
Я успел лишь закинуть ствол под тахту, обойму — куда-то в коридор за темным дверным проемом. Да — и еще помолиться, вознести хвалу если не самому Господу, то хоть ангелу Его, меня хранящему: один патрон-то в казеннике оставался, и меня спасло только то, что девка предохранитель не сняла.
И сразу сделалось очень людно в барачной хавире.
Глава 12
Загадки природы
— Перед тобою — Сфинкс. И он в этот город тебя не пустит.
— Почему же это ты меня не пустишь?
— Мне лучше знать. Вернее, пущу, но ты разгадаешь мне пять загадок.
«Для чего ему, подлюке, загадки?» — подумал я.
Если, адресуясь ко всему, всему-всему вышеизложенному, некий сторонний наблюдатель составил обо мне мнение как о внутренне мрачном, циничном, с уклоном в ипохондрию субъекте, — таки нет. И хотя, наравне с катехизисом моим, я чрезвычайно чту такие, например, строки: «Кто в сорок лет не пессимист, а в пятьдесят не мизантроп, тот сердцем, может быть, и чист, но идиотом ляжет в гроб!» — несмотря на сей перл мудрости, который я с удовольствием оформил бы в рамочку и повесил над рабочим столом или, скажем, в спальне над изголовьем (если бы они были у меня, перелетного, спальня и кабинет), чтобы читать и вдохновляться, однако в душе я остаюсь безнадежным романтиком и весельчаком, и рубахой-парнем, украшением любой компании.
Особенно я развеселился и обрадовался, когда тот, кого я, склонный к анималистическим символизациям, обозвал про себя Гориллой, оставил меня наконец в покое, и они там наверху, надо мной, принялись переговариваться.
— Надо его увозить, — произнес голос, определенный мною как Аденоид: говорил в нос.
— Куда? — поинтересовался другой. Риторически поинтересовался, я бы сказал.
— Ну... в гараж.
— Еще скажи — на базу.
— На базу лучше, — вставил свое Горилла, — там условия. Там он у меня не заговорит — запоет.
— Увозите его отсюда! — девушка Оксана. Напористо. Но со слезой. Со страхом. — Все уезжайте! Что вы тут наделали. И... — И умолкла враз.
Оп! — подумал я, или, выражаясь по-современному, — у-упс! Девушку заткнули.
— До базы два поста проезжать, час в одну сторону. И обратно почти столько же. Где ты его повезешь — в багажнике? А проверят?
— Фигня, под второй пол спрячем. В «Газели».
— Он нужен мне здесь, — проговорил голос, который вступал доселе лишь однажды. Главный Голос — ГГ. — Усадите его. Я хочу с ним поговорить.
Ох, вот этого не надо, а? Уж лучше еще один забег в ширину с Гориллой. Потому что, если ГГ со мной не договорится — а он не договорится, — то ведь и впрямь повезут. Точнее, попытаются увезти, а в этом случае шансов у меня почти совсем не остается. Если только...
А может, все-таки договорится ГГ? Нам ведь что, нам ведь надо-то немного. Налейте законные граммов сто шестьдесят шесть, треть от целого, мы и довольны, и пообщаться не прочь. На любые темы. А?
Меня вздернули с пола, с того самого места, где я, часу не прошло, стоял и глядел на реку, и размышлял о Вселенной, и мне было пусто и легко после девушки Оксаны и в предвкушении налитого девиза, к которому только руку протяни, и весь мир был нарисован воздушными штрихами.