— Ау! Васенька-а! А мы тут!
Кругляш полетел длинным навесом, а я, метнувшийся обратно и зажимающий ладонями голову, продолжал видеть разинутую пасть Гориллы Васи — с развороченными деснами и осколками передних зубов, вышибленных пятидесятиджоулевой травматической пулей.
Так разрешаются некоторые интимные загадки. Об отсутствии зубов у Быка, например.
Фотоимпульсная граната взорвалась. Мир вспыхнул и почернел. И оглох.
— Давай! — орал я, не слыша самого себя. — Давай! Давай! — И тянул, и тащил за собой потерявшую ориентацию девушку Оксану.
Зелено-черное вокруг качалось и плыло, и мы опять бежали рука об руку. Нас вела горящая черта, постепенно суживающаяся, и неимоверно много препятствий и барьеров приходилось преодолевать нам, огибать, продираться, падать, снова вставать, оставлять клоки одежды и клоки собственной кожи, разбивать колени, обдирать руки...
Небо еще оставалось черным, когда мы добрались до острия векторной черты. С некоторым удивлением я обнаружил, что не только девушка Оксана со мной, но и сумку с набором и — важно! — сумку с ингредиентами я не потерял.
Вход в низкое каменное строение, напоминавшее дот или кабельную будку, был светлее неба. Все вокруг походило на негатив цветной фотографии.
—...он...ни! — Девушка Оксана слабой рукой указывала куда-то.
— Отойди!
Не будучи уверенным, что она услышала меня, я дернул девушку Оксану вбок, а сам прилепил к железной дверце коробок величиной со спичечный.
Глухо, как сквозь подушку, грохнуло. Железная дверь помедлила и нехотя отворилась.
И странным образом прочистились уши, и встали на свои положенные места тьма и свет. Вниз уходили три или больше ступеньки, и чего-чего, а тьмы там внутри хватало.
— Туда!
— Ох...л, дядечка?! Они нас там как крыс!
— А вот материться молодой девушке не обязательно.
Но это я уже проговорил вслед скатывающейся от моей затрещины кубарем девушке Оксане.
Вниз, внутрь, в темноту, в затхлость, в склеп, в могилу.
И закрыл за собой дверь.
Глава 18
Момент истины
Врешь! Ты мне все врешь! У тебя и выпить есть, а ты мне все врешь?
Должен признаться: в полной темноте я слеп, как все остальные нормальные люди. Исключая нокталопов. Картинка на призрачной кисее не появляется, и ослепительные векторы-стрелы действительность не прорезают.
— Эй, ты где? Я ничего не вижу!
— Тебе и не надо. Иди на голос.
Послышался звон — не иначе девушка Оксана угодила ногой в сумку с ингредиентами, которых еще оставалось.
— Я тебе сейчас голову оторву!
— Гад! Зачем по затылку бил, гад?! Я чуть ноги не переломала! С такой высоты! И локоть...
— По затылку — это тебе алаверды. И не ори, всех переполошишь.
— Этих? Снаружи? Они видели, куда мы побежали? Они нас найдут?
— Найдут не найдут, еще бабушка надвое по воде вилами написала, а местные...
— Местные?
— Ну, кто тут лежит. Прямо рядом с тобой. Их перебудишь, встанут — внешняя компания детишками в песочнице покажется.
— Дура-ак... О-о-ой-йй... Ты где, ну? Где ты?
Я нашарил ее пальцы. Девушка Оксана сразу судорожно вцепилась в меня.
— По... пог-годи, дядечка, у меня зажигалка где-то...
— Не стоит. Чш-ш! Тихо!
Я прислушивался. Затем поднялся по ступенькам — всего-то пять их, подумаешь, высота — и поправил подпиравшую дверь железную полосу. Бог знает, откуда она здесь взялась. Впрочем, почему обязательно — Бог?..
Узкий луч пальчикового фонарика выхватил подбородок девушки Оксаны, пробежался по торцам задвинутых во что-то вроде ниш гробов. Тоже, по глупому совпадению, пять — четыре взрослых и один маленький детский.
Тут уж никаких тебе девизов, никакой помощи извне, никаких ободряющих звонков и нежданных освобождений из узилищ, куда сам себя ты засадил. Тут, Навигатор, проверяется твоя везучесть, ну и в какой-то степени интуиция и умение соображать. Черт, я знал, что мне устроят что-либо подобное под конец.
Девушка Оксана тихонько поскуливала в темноте, как кутенок. Я посветил ей в глаза. Слезы настоящие. Кивнул лучом на сумку у ее колен:
— Хошь — глыни.
— Да пошел ты со своим глыни! Тебе бы только — глыни и глыни! Нашел глынушку...
— Ах, пардон? Хотел выразиться попонятней. Эскузе муа, сударыня, не желаете ли бокал бургонского?
— Вот только совсем за дуру меня не держи, ладно?
— А за что тебя держать? За какое место?
— Слушай, я на тебя смотрю, то ты человек как человек, а то такую пургу несешь... Ты чё, по жизни такой трёхнутый?