— Я тебе не верю. — Девушка Оксана устроилась поудобнее на корточках, привалившись к простенку у ступеней, привычно выдохнула, опрокинула в себя порцию, сморщилась, сплюнула. — Тьфу! Я думала — водка... Ненавижу сладкое! Дай запить...
«А не выпить ли и мне еще? — позволил я себе опять мысль. И сам опять себе ответил: — Нет, пока еще мне не выпить».
— Так не бывает, — говорила девушка Оксана, — сперва про золото, потом мины какие-то в гробах. Полгорода взорвется... Атомная бомба, что ли? Как правда страшилки рассказываешь. Пули резиновые... Да не бывает так, чё ты гонишь, дядечка! дай закурить... Закурить, грю, дай?
Продолжая свой осмотр, я одновременно с удовольствием наблюдал, как опьянение настигает девушку Оксану. Не сумел я разобраться в ее стадиях. То она как стекло, а то с глотка плывет. Но и ликерчик мой любимый — штучка крепенькая, доложу я вам.
На прямые ноги девушка Оксана поднялась не с первой попытки.
— Пойду. Чего я тут с тобой. Им ты нужен, а не я, сам говорил. Мне они ничего не сделают. Ну, поставят я очередь, делов-то... хоть покурить дадут...
Загрохотало — в дверь хватили сапогом. А может, прикладом или просто кирпичом.
— Навигатор! Принимай подарочек!
От следующего, куда сильней, удара хлипкая железная подпорка отлетела, и к моим ногам скатился тот самый пестрый пакет, который я сразу заприметил у седовласого.
— Минуту на размышление, потом придем в гости! Вася уй тебя сильно хочет. Ты ему глазик выжег и ушко оглоушил... Уразумел, Навигатор?!
Глава 19
Момент истины (продолжение)
А меня спрашивают: «Тебе должно быть что-нибудь присуще как феномену. А что тебе как феномену присуще?» — «Ну что мне как феномену может быть присуще? Я ведь сирота».
Судя по голосу, кричал Аденоид. Девушка Оксана теребила меня за рукав: «Сделай что-нибудь, ну, сделай же, они же нас сейчас... Ты же можешь, ты же этот, ну, кто они говорят!..» Я раскрыл пакет, и девушку Оксану от одного взгляда на содержимое унесло в угол, где она и осталась, давясь и отплевываясь.
— А чего минутку только? — крикнул я. — Мало! Дай хоть три! Я тут подготовлюсь. Бельишко сменю...
Одновременно я охлопывал себя по карманам. Где ж она, куда я ее... Или правильно — его? да, средний род, значит — его. А, вот...
— Не вякай, шашку кину! Прям щас придем!
Я кивнул девушке Оксане, обернувшейся с колен, вытиравшей рот:
— Не придут и не кинут. Побоятся. — В щель двери: — Не советую! У меня тут много всего. Взлетим вместе — вам это надо?
Там примолкли.
Я открыл блестящий футляр, достал из него овальную блям-бочку, величиной и видом похожую на средний Мандарин, на который наступили и раздавили, но не до конца. Цвет блямбочка имела неприметно-маскировочный.
Достал и стеклянную трубочку с черными горошинами, отсыпал: три девушке Оксане и одну, поколебавшись, себе.
— У тебя зубы как?
— Че... чего? — Она боялась посмотреть в сторону раскрытого пакета.
— Кариес присутствует? «Блендамедом» чистишь? Ешь пилюльки... ешь-ешь, а то сейчас самая маленькая дырка заболит, как будто сверло без заморозки воткнули. И голова заболит. И вообще все. Ешь!
Девушка Оксана нерешительно сгребла горошины с моей ладони.
— Нельзя же больше двух. Он говорил... — Непроизвольно покосилась на пакет.
— Аты памятливая. Эти послабей. Видишь, я тоже ем. — И в доказательство проглотил свою, хотя, конечно, не стоило.
— Горькие какие...
— Ничего, девочка, тяжело в леченье — легко в морге!
Чтобы активировать «Москито» достаточно утопить широкую рифленую кнопку на пузе блямбы. Что я и сделал. Затем, осторожно приблизившись, незаметно подсунул под полуоткрытую дверь. Вернулся. Пошевелил мыском бесформенного говнодава, в которые превратились стильные «Чёрч», голову Быка, торчащую из пакета с веселыми утятками на обеих сторонах. Рот у головы был распахнут. Оказывается, кое-какие зубы у Быка все же имелись. Там, в глубине.
— Ай-яй, — сказал я, — а у Дитриха были веснушки, я и не замечал...
— Ты...
— Ладно, это малость из другой оперы. Глянь, видишь, где горло неровно отрезано — кусок транскоагуляционной полосы? Придушили, прежде чем башку отпиливать. Скорее всего, его же инструментом, помнишь? Доигрался в мафию синьор Гарот-то. Можешь считать свой шрам на шее отомщенным.
Я перевернул голову срезом вверх. Кровь еще не запеклась. Постучал ногтем по белому перерубленному позвонку;